Игорь Иртеньев

Точка ру

Автор благодарит Евгения Васильева и Игоря Кортунова за помощь в издании этой книги

Иртеньевская мера

Игоря Иртеньева столько раз называли ироническим поэтом, ироническим лириком, просто иронистом, что пора бы разобраться, в чем разница между двумя главными видами комического – иронией и юмором.

Коротко говоря, ирония – смешное под маской серьезного. Юмор – серьезное под маской смешного.

Даже беглый взгляд на иртеньевские строки покажет, что перед нами второй случай.

Чувство юмора – не эстетическая категория, по крайней мере, не только. Это мировоззрение. Человек, обладающий чувством юмора, вряд ли бросится опрометью на баррикады, но и не станет забиваться в угол и отгораживаться. Ему душевно важна картина мира во всей ее полноте – с красотами, слабостями, вершинами, провалами. С другими и с собой. С друзьями и с врагами. С добром и со злом. С правыми и с виноватыми. Прямое вовлечение лишает объективности. Взгляд чуть со стороны всегда проницательнее и точнее, оттого и раздражает тех, кто в гуще. Человека с чувством юмора редко любят, но обычно уважают. Юмор – всегда заинтересованное отстранение: то, что творится вокруг, волнует, и волнует сильно, потому что свое, но по осознании отображается трезво.

Вот что помогает Иртеньеву сохранять остроту взгляда и убедительность суждения – так, что в его стихотворной повести временных лет эпоха запечатлевается живо и верно.

Юмористическое миропонимание резко отличается от сатирического – это другой темперамент. Не знаю, как именно сочиняет Иртеньев, не видел его за письменным столом, но уверен, что там он не похож на того подвижного, быстрого в жестах и репликах человека, с которым встречаешься в компаниях за совсем другим столом. Темп его сочинительства должен соответствовать такому вот неторопливому пятистопному ямбу:

Дремала постсоветская природа,Попыхивал уютно камелек,Как было далеко им от народа,Как он, по счастью, был от них далек.

Не хохот, а усмешка. С грустноватым послевкусием. С обязательным учетом некоего приподнятого над повседневностью образца, по которому можно и нужно равняться. Не зря юмор давно уже определили как «возвышенное в комическом».

Мера иртеньевского мира высока – контрастом внутреннего запроса и внешней среды обитания и обусловлена его поэтика, его этика.

С народом этим ох непросто,Он жадно ест и много пьет,Но все ж заслуживает тоста,Поскольку среди нас живет.

Вспомним реакцию Пушкина на «Ревизора»: «Как грустна наша Россия!»

Критики беспрестанно подбирают Иртеньеву предшественников, справедливо и не очень называя массу имен: от Марциала до Олейникова. Но без Пушкина и Гоголя – наших эталона гармонии и эталона юмора – не обойтись. Ориентиры – они. Во всяком случае, для того, кто пишет хорошими стихами, обладая хорошим чувством смешного.

Не говоря уж о прямых отсылках:

Здесь можно жить, причем неплохо жить,Скажу вам больше, жить здесь можно сладко,Но как и чем то право заслужить —Большая и отдельная загадка.………………………………………………………..Но чувства добрые здесь лирой пробуждать,В благословенном этом месте,Боюсь, придется с этим обождатьЛет сто. А как бы и не двести.

Отсылки к классике – дело для Иртеньева привычное:

Хотя по графику зима,Погода как в разгаре мая…Как тут не двинуться с ума,Умом Россию понимая!

Я не нарочно подбираю цитаты по теме. Читая рукопись этой книги, выписывал строки, которые понравились больше всего, а потом уж обнаружил, что подавляющее их большинство – о родине.

Хотя есть и просто смешная точность (здесь это тавтология: смешно тогда, когда точно, – таков Иртеньев), есть обаятельная улыбка, всегда чуть печальная, каким и должен быть юмор истинный: ему ироническое зубоскальство не только не нужно, но и противоположно и даже отвратительно.

Недавно встретил Новый год,Но не узнал. Видать, старею.

О старом отставном полковнике:

Соседей костерит, баранов,Ленивый мыслящий шашлык.

Или такое:

Как люб мне вид ее простой,Неприхотливый внешний имидж…

Нет, это опять о ней, о родине. Никуда не деться. Ни Иртеньеву, ни его читателю. Он и подсмеивается над собой за это:

Жить да жить, несясь сквозь годыНа каком-нибудь коне,Но гражданские свободыНе дают покоя мне.

Смех смехом, но ты понимаешь, что это – правда. Иртеньев пишет правду. Хочется подчеркнуть слова тремя чертами: не часто поэзия производит такое впечатление, привычно в подобных категориях судить о публицистике. Однако публицистична служебная сатира, ею Иртеньев тоже занимался и занимается: прежде на телевидении, сейчас в газете. Он и рекламу писал: Андрей Бильжо обыгрывал образ пьющего молоко Ивана Поддубного, а Иртеньев сочинил по-маяковски блестящее двустишие: «Если это пил Иван, значит, надо пить и вам». Всё это – достойная профессиональная деятельность. Но мы сейчас – о его стихах, которые есть подлинная поэзия. И по стихотворческой виртуозности, и по лирической тонкости, и по общественной глубине.

На все лады обыгрывая тему родины, Иртеньев не выдвигает завышенных требований: его меркам свойственно чувство меры, его отличает такт со здравым смыслом. Попросту говоря, он хочет вокруг себя общечеловеческой цивилизационной нормы, всего-то. Чтобы было по правде.

Казалось бы, обостренное правдолюбие входит в противоречие с юмористическим мировоззрением, которое немыслимо без скептицизма. Иртеньев эти качества сочетает – в том-то и состоит его уникальность. Юмор его элегичен и элегантен. Он, безусловно входящий в очень небольшое число лучших современных поэтов без всяких жанровых оговорок, потому и занимает в русской словесности особое место, что умеет то, чего не могут другие.

О своей гражданской позиции он сам высказался лучше кого бы то ни было:

Мне с населеньем в дружном хоре,Боюсь, не слиться никогда,С младых ногтей чужое гореМеня, вот именно что да.

Подход опять-таки поэтический, эстетический: невыносимо видеть. И еще более драматично ощущать свою безнадежную сопричастность – вот он, катарсис:

И, в пропасть скользя со страной этой самой совместно,Уже не успею в другой я родиться стране.Петр Вайль

60 стихотворений к 60-летию автора

* * *Здесь можно жить, причем неплохо жить,Скажу вам больше, жить здесь можно сладко,Но как и чем то право заслужить — Большая и отдельная загадка.Здесь на такие пики можно влезть,От коих вида голова кружится,Как в Греции, здесь всё буквально естьДля тех, кто здесь сподобился прижиться.Но чувства добрые здесь лирой пробуждать,В благословенном этом месте,Боюсь, придется с этим обождатьЛет сто. А как бы и не двести.* * *Как славно им в ту зиму было вместе,Как пелось им, по третьей накатив,Не оскорбляли слух дурные вести,Вокруг царил покой и позитив.Прозаиков меж ними было двое,Один художник и один поэт,Чье пламенное слово огневоеВ сердцах потомков свой оставит след.Но здесь поэту слова не давали,Чураясь политических страстей,Здесь просто безыдейно выпивали,Порою допиваясь до чертей.Мистерия вершилась снегопадаПод чуткой режиссурой высших
Вы читаете Точка ру
wmg-logo
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату