Загрузка...

Джузеппе Дженна

«Во имя Ишмаэля»

Я не видел тебя вот уже десять лет и все же продолжаю тебя видеть. Я делаю все, чтобы удержать тебя в поле зрения, в надежде, что и ты меня увидишь. Ничто не оставило следа в моей памяти — только ты. Ты все еще издалека рассказываешь мне, как ты жаждешь и как боишься. Из нас двоих никто и никогда не будет в безопасности.

Славной памяти Эджидио Дженна, мой Центральный массив

ПРИМЕЧАНИЕ

Изложенные здесь события являются стопроцентным вымыслом. Реальные люди и обстоятельства появляются в нашем повествовании лишь как элементы литературной действительности. Названия предприятий, государственных учреждений, средств массовой информации и имена политических деятелей используются здесь лишь как схематичные обозначения, символы и модели человеческих устремлений, вызванных ими к жизни, а следовательно, принадлежат мифологии, не имеющей ничего общего с конкретными фактами или исторической правдой. Образы ныне здравствующих или уже покойных государственных деятелей в этой книге — плод фантазии автора.

1

НАЧАЛО

Уотергейт стал для меня неожиданностью. Речь шла о совершенно абсурдной операции. Безумной операции. Не сходятся концы с концами. Из этого я заключил, что мы имеем дело не с одним планом, пусть даже плохо продуманным, — а с тремя или четырьмя разными планами, разработанными разными людьми. И все они пришли в столкновение друг с другом. Когда ставка в игре высока, происходит масса совпадений. Шекспир, конечно, был в этом убежден. Ничем другим нельзя объяснить «Макбета» или «Короля Лира».

Норман Мейлер. «Призрак проститутки»

МИЛАН

27 ОКТЯБРЯ 1962

02:40

Человек в темном остановил машину, открыл дверцу, распахнул багажник, пошарил в темноте и вытащил сумку. Огляделся вокруг. Бульвар был пуст: темень и ни единого фонаря. Он подождал, пока глаза привыкнут к сумеркам и начнут различать очертания предметов. Увидел входные ворота. Перекинул через решетку тяжелую пухлую сумку. Вскарабкавшись наверх, перелез на другую сторону. Подошел к каменной ограде. Прикинул высоту на глазок. Довольно-таки низкая. Он снова перебросил сумку, прислушался к звуку ее падения с той стороны стены, поискал ногами опору в камнях, изъеденных влагой. Нащупал выемки, чтобы подтянуться на руках. Сорвался. С трудом снова стал подниматься. Рывком забрался наверх, уселся верхом на стене, глянул вниз и раскрыл рот от удивления.

Спортивное поле было на первый взгляд пустым, но на игровой площадке горели фонари. Встреча по регби состоялась под вечер, несколько часов назад, но в это время года темнеет быстро. Возможно, фонари просто забыли погасить. Теперь они разливали вокруг тусклый свет. От поверхности поля, взрыхленного, истоптанного после игры, поднимался пар. Стойки ворот — высокие, очень белые шесты — уходили вершинами в низкое черное небо. Странное, призрачное место.

У основания стены он увидел свою раздутую сумку. Оттуда торчала маленькая ручка синюшно- молочного цвета, искривленная, простертая к небу. Тогда он прыгнул вниз. Постоял немного, прислушиваясь. Слева, за кустами, совсем рядом, неожиданно послышался шорох, похожий на звук шагов. Возможно, сторож спортивной площадки. Его охватило смятение. Он вытащил пистолет: как бы там ни было, ему нужно было сделать свое дело. Подождал еще немного, прицелился. Шорох становился все ближе. Темнота казалась фосфоресцирующей, он мог разглядеть каждый листочек. Он приготовился. Кусты раздвинулись. Он почти нажал на спуск. Потом увидел ползущую по земле тень огромного уличного кота. Кот равнодушно приблизился к нему, подошел к сумке и принялся ее обнюхивать. Человек пинком отбросил кота, тот зашипел, но убрался восвояси.

Он вынул из сумки сверток. Поискал взглядом мемориальную плиту, увидел, как она блестит за стойками ворот, неподалеку от маленькой игровой площадки, — все по инструкции. Прижимаясь к стене, человек двинулся вперед. Ноги утопали в жидкой грязи. Человек тяжело дышал. Торчавшая из-под пластиковой пленки маленькая негнущаяся рука тянулась к небу, колыхаясь с каждым его шагом.

Он подошел к плите. Разглядел на ней имена партизан, расстрелянных в 45-м году. Приблизился к мемориальной доске, установленной на земле перед плитой с именами. На ней большими буквами были высечены благодарственные слова в память о погибших партизанах.

Потребовалось всего несколько минут, чтобы приподнять плиту. Голыми руками он стал копать землю. Она была влажной, мягкой, казалось, даже дышала. Он выкопал что-то наподобие ямы. Засунул туда сверток, стараясь пригнуть вниз маленькую бледную руку. Засыпал сверху оставшейся землей. Немалого труда стоило поставить доску так, как ему было нужно. Руки не было видно, но доска стояла криво, земля была разрыхлена, и часть свертка вылезла наружу. Завтра утром его обнаружат. Это ему и требовалось.

Человек вдохнул острый аромат, исходивший от комка дерна, который он вырвал, пока копал: из него торчали белые тонкие нити корешков, похожие на червей.

Человек вернулся тем же путем, замечая, что по мере того, как он движется, смещаются и контуры ворот.

Он перелез через стену, затем через ворота. Направился к машине. Перевел дух и вытер пот. Завел мотор и нажал на газ. Прибавил скорости. Бульвар был пуст, ни один фонарь не горел. В зеркале заднего вида отразился искристый блеск искусственных огней спортивной площадки Джуриати. Он еще прибавил ходу, и автомобиль въехал в лабиринт темных миланских улиц.

Ишмаэль начал свою работу. Это был первый сигнал. Труп ребенка занял положенное ему место.

МИЛАН

23 МАРТА 2001

03:40

Старик курил «житан». Словно зачарованный разглядывал рисунок на сигаретной бумаге.

Американец следил за ним из окна, но Старик не мог его видеть.

Это уже не та желтоватая «папье маис»,[1] к которой он привык.

Вы читаете Во имя Ишмаэля
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату