Загрузка...

Сергеев-Ценский Сергей

Весна в Крыму (Преображение России - 15)

Сергей Николаевич Сергеев-Ценский

Преображение России

Эпопея

Весна в Крыму

Роман

{1} - Так обозначены ссылки на примечания соответствующей страницы.

Содержание

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Примечания

ГЛАВА ПЕРВАЯ

1

Было утро 20 февраля 1917 года, когда художник Алексей Фомич Сыромолотов сказал за чаем своей молоденькой жене:

- Ну, Надя, сегодня я решил поставить точку. Свою 'Демонстрацию перед Зимним дворцом' считаю вполне законченной. Ни одного мазка добавить к ней не могу и даже боюсь, чтобы не засушить.

- А что это значит 'засушить'? - спросила Надя, некрупная, русоволосая, с голубыми спокойными глазами, начавшая уже убирать со стола лишнюю посуду.

- Вот на-а! Не знает, что значит 'засушить'! - с виду как бы удивился Алексей Фомич. - Это значит переборщить, перемудрить, а в результате испортить картину... Начнет художнику казаться, что вот бы добавить еще такую деталь, а в ней, в этой детали, совсем никакой надобности нет, а есть только прямой вред: упрется зритель в нее глазами, и ее, эту деталь-то, он, конечно, разглядит, а целое упустит... Из-за деревьев леса не заметит! Из-за букашек и таракашек - слона!.. Каждая деталь должна в одну общую цель стрелять, а не раскорячиваться самовольно и неизвестно, зачем именно!

Алексей Фомич встал и сделал по столовой несколько медленных и тяжелых шагов, отчего зазвенели на столе стаканы, и, увидя, что Надя взяла в руки полотенце, чтобы начать мыть в полоскатель-чашке и вытирать посуду, взял ее за руку и сказал:

- Брось-ка это, Надя, и давай посмотрим на картину как посторонние люди, но-о... знатоки искусства! Такие, что пальца им в рот не клади, откусят! Помаши-ка вот так рукой перед глазами и свою привычку к картине смахни, - поняла?.. Ты теперь не ты, а какая-нибудь Фелицата Кузьминишна, и не какая-нибудь так себе вообще, а тоже художница, вроде Виже Лебран, и можешь мне прописать ижицу!

- Не пойму, Алексей Фомич, что тебе еще от меня надо, - несколько недовольно сказала Надя, - я тебе, кажется, все сказала, что мне казалось нужным...

- Все?.. Вот как!.. А пер-спек-тива? - И Алексей Фомич покачал влево и вправо головой.

- Какая такая перспектива? - удивилась Надя, Алексей же Фомич почти испугался:

- Ты... жена художника... не знаешь... что называется перспективой?

- Ты мне никогда не говорил о ней, - защитилась, но покраснела Надя.

- Не говорил?.. Неужели не говорил?.. Значит, думал, что тебе это там, в твоей гимназии, говорил учитель рисования!.. А если он вам, девицам, не говорил, что такое перспектива, то почему же, спрашивается, его держали в гимназии? Что же это такое? Может быть, у тебя даже и чувства перспективы нет, а?

- Не знаю, есть или нет, - созналась Надя, сидевшая все еще с полотенцем в руках.

- Вот, например, что такое перспектива линейная, - так как есть еще и воздушная, - она касается красок. Видишь, - дверь: обе половинки закрыты... Какая фигура каждой половинки? Геометрию-то у вас преподавали?

- Прямоугольники это, - слегка вздохнув, не совсем уверенно ответила Надя.

- Прямоугольники, - очень хорошо!.. Хорошо, что не сказала: квадраты... А если эту половинку я открою, то какая фигура получится тогда?

И Алексей Фомич открыл дверь и впился испытующим взглядом в растерявшиеся от неожиданности глаза Нади.

- Какая же фигура может получиться из прямоугольника, кроме того же прямоугольника? - проговорила Надя. - Ведь это не из ниточки прямоугольник, а из доски.

- Та-ак! - очень пренебрежительным тоном протянул Алексей Фомич.

- Ты, кажется, вздумал меня расспрашивать? - и отвернулась недовольно Надя и от двери и от мужа, но приняться за мытье стаканов и блюдечек ей не удалось: Алексей Фомич поднял ее сзади под мышки, поставил прямо перед дверью и сказал не рассерженно, а спокойно:

- Смотри в оба и убедись, что не прямоугольник, а трапеция. Причем неравнобокая, - это тоже заметь.

- Почему трапеция, - не понимаю!

Так как это непонимание прочитал на лице жены Алексей Фомич еще раньше, чем она в нем призналась, то он вынул карандаш из бокового кармана тужурки и подал ей:

- Вот - меряй!.. Возьми его так, левый глаз прищурь и меряй заднюю линию двери и потом переднюю... Меряй внимательно, а не кое-как! Отметь ногтем на карандаше, где задняя, где передняя линия...

Надя внимательно поглядела на мужа, - не шутит ли, - потом, поняв, что не шутит, принялась измерять карандашом обе линии двери и, наконец, сказала удивленно:

- А ведь ты, Алексей Фомич, действительно прав!

- Как всегда!.. Добавь это: как всегда! Да, наконец, ты это и по верхнему углу могла бы заметить без всякого измерения... Видишь, куда он опустился сравнительно с передним углом? Вот это и есть закон перспективы: в науке - быть, а в искусстве - казаться!.. А профессор живописи Зорянко, чтобы вколотить в головы своих учеников законы перспективы, приносил в класс веревки и натягивал их на аршин от пола вперекрест, поперек и вдоль, чтобы получилось подобие паркета: сидите или стойте, но зарисуйте, что видите, в точности! А профессор Чистяков доказывал, что на исторической картине художника Лебедева 'Боярский пир' человеку, который вносит на блюдах лебедя, совершенно нет места на полу: идет по воздуху!.. Вот что такое линейная перспектива! Быть и казаться! Быть и казаться!.. А если бы не было этого самого 'казаться', то не могло бы быть и никакого искусства!

- Хорошо, перспектива, - но почему же так? - продолжала недоумевать Надя.

- Таково устройство нашего глаза. А как устроен наш глаз, это ты тоже должна была узнать в своей гимназии. Хотя, конечно, можно представить, как у вас проходилась физика! Ну, после такого вступления пойдем в мастерскую!

Надя повесила было полотенце на стул, но в это время раздался оглушительный лай овчарки Джона, и оба они повернулись к окнам, выходящим на двор.

Джон был в передней, скреб лапой входную дверь и не переставал лаять, а на дворе показалась какая- то хлипкая, сутулая фигура явно духовного звания.

- Какой-то поп! - определила Надя.

- Да-а... Что-то в этом роде... Зачем же ко мне поп, раз я еще пока жив? - недоумевал Алексей Фомич.

- Я пойду его встречу, а ты, Алексей Фомич, уведи Джонни на кухню, а то кабы не порвал!

И оба пошли в переднюю, причем Сыромолотов бурчал на ходу:

- Может быть, это он с фронта и что-нибудь насчет Вани сказать хочет?

Фигура духовного звания оказалась дьяконом, по имени Никандром, приехавшим из городка на южном берегу.

У Сыромолотова недоуменно были подняты брови, когда дьякон Никандр объяснил ему, зачем он приехал.

- Понимаете ли, Алексей Фомич, несчастье случилось, икону нам один доброхот пожертвовал, большая икона и название имеет: 'Христос у Марфы и Марии'. Так вот, икона эта пострадала от свечки.

- То есть как пострадала? - спросил Сыромолотов.

- Так, стало быть, свечка наклонилась к иконе из подсвечника, а никто не доглядел. Тлел, тлел холст, и порядочный кусок сотлел.

- Позвольте, икона, вы говорите, а не то что это копия была с картины Генриха Семирадского. У Семирадского как раз и есть такая картина 'Христос у Марфы и Марии'. И должен вам сказать, что мне она нравится и по замыслу и по исполнению. Отлично передан там свет солнечный, южный, и сюжет хорош. Христос на ней - это, конечно, символ общедоступный и общепонятный. Мог быть и не Христос, а, например, философ Платон, или художник Леонардо да Винчи, или итальянский поэт Торквато Тассо, или,

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату