Загрузка...

Иголь Дручин

Древняя музыка Земли

— Осторожно! — крикнул Самсонов, но было уже поздно. Керн высыпался из стакана и возле ящика образовалась бесформенная кучка алеврита, мельчайшей, словно мука, кварцевой пыли, из которой торчали тонкие пластинки слоистой глины.

— Эх, вы! — геолог не скрывал своей досады. — Всего несколько метров оставалось! Дальше было бы легче!

— Будем начинать с нуля, начальник? — неунывающим тоном спросил Смолкин, хитро щуря черные озороватые глаза.

— Сколько можно! Мне эта скважина уже поперек горла стала! И план трещит по всем швам! — геолог взъярился не только от очередной неудачи, но и от несерьезности Смолкина, играющего в этакого бесшабашного работягу, да еще выкопавшего из старых детективов это обидное обращение «начальник».

— А если искривить скважину и пройти этот интервал заново? Потом можно сбить разрез по прослойкам, — рассудительно предложил Субботин.

Аркадий Михайлович подумал, поморщился и махнул рукой.

— Давайте! Это, конечно, не то. Геофизики озвереют, когда узнают, но другого выхода не остается. Пятая дырка на этом месте!

— С чего им звереть, Аркадий Михайлович?

Геолог обернулся и увидел рослого крепыша с правильным овальным лицом, с высоким лбом, с густыми, беспорядочно растущими бровями и длинными ресницами, придающими лицу не то наивное, не то задумчивое выражение. Рядом стояла девушка, миловидная и стройная, в таком же, как и парень, голубоватом комбинезоне, с коротко остриженными светлыми волосами, схваченными голубой, в тон комбинезону, косынкой, из-под которой упрямо выбивалась золотистая прядка. Девушку звали Майей. Это запомнилось с первого знакомства. С парнями сложнее. Как все малознакомые люди, они казались ему похожими друг на друга, и это сходство подчеркивалось гармонично развитыми фигурами и щегольскими космическими костюмами, с которых были убраны детали, не нужные здесь, на Земле. Сначала он выделил Смолкина, поскольку тот был пониже ростом и вполне оправдывал свою фамилию смуглостью лица, иссиня-черными волосами и темными цыганскими глазами. Сегодня, находясь на скважине, он запомнил Субботина, рассудительного и собранного, к тому же он был геологом по профессии. Значит, пришедший — геофизик, кажется, Александр. Да, Александр Макаров! Саша, как зовут его товарищи…

— Очень хорошо, что вы собрались вместе, — геолог явно оставил без внимания вопрос Макарова. — Объясню еще раз. Мне нужен непрерывный разрез, со стопроцентным выходом керна, причем с ненарушенной структурой и совершенно точно ориентированный по странам света. Сверху донизу, по всей этой слоистой толще. Здесь, в этой точке, а не на другом участке! Возможности станка позволяют. Это ваш станок! Вы его должны хорошо знать! Мне о вас из Центра космических исследований дали самую блестящую характеристику. Шестой курс, специализированная самостоятельная практика! Без пяти минут инженеры! Поймите, здесь наиболее полный разрез верхнего палеогена, и скважина бурится для специальных палеомагнитных исследований. То, что предлагает Субботин, — компромисс! Это озерно- алювиальные отложения, и они не выдержаны по простиранию. Как раз на этой глубине, где вы рассыпали керн, чувствуется влияние течений. Неважно, связаны ли они с рекой, существовавшей в то время, или это подводные потоки в самом озере! Там, где есть течения, существуют неровности дна. Если рядом окажется яма, то один и тот же слой глины может отлагаться и на ее дне, и на ее склонах. Значит, и залегать этот слой будет на различной глубине, пусть с разницей в полметра, в метр, но попробуйте увязать разрез с абсолютной достоверностью! Одно дело, когда мы последовательно, слой за слоем, поднимаем керн из одной точки. Тогда сохраняется последовательность напластований… В общем, бурите. Что теперь делать?

Геолог отошел от станка, сел на пустой керновый ящик и, чтобы скоротать время, принялся описывать поднятые за последнюю смену породы. Время от времени он поглядывал на буровиков. Станок, конечно, отличный, с программным управлением, с набором буровых наконечников различных типов, с оборудованием, которое позволяет вести бурение практически всеми мыслимыми способами. Немало хлопот стоило ему заполучить эту установку, предназначенную для космических исследований. Он поставил на нее лучшую в экспедиции буровую бригаду, но она не смогла пройти без потерь и тридцати метров. Разрез слишком каверзный, керн постоянно сыпался, да и требовалось время на освоение станка, а его не хватало. Пришлось обращаться в космоцентр за помощью на следующий день появились эти…

— Аркадий Михайлович!

Самсонов поднялся и подошел к станку.

— Ну?

— Мы тут прикинули. Чтобы была гарантия, что структура не нарушена, отклонение ствола скважины должно быть не менее трех метров. Если поднять трубы на двадцать метров, отклонение ствола составит десять градусов, если на тридцать, — то шесть. А выше поднимать нет смысла. Проще начать снова.

— Отклонение не должно превышать одного—двух градусов!

— Тогда ничего не выйдет.

— Проходите на расстоянии одного метра от старого ствола скважины или даже меньше.

— Нарушится структура, — возразил Саша. — Мы посчитали.

— Черт с ней, — решил геолог. — Лишь бы порядок прослойков сохранился!

Он достал сигарету и закурил. Это была их вторая скважина… Три попытки делал он со своей бригадой. Полмесяца безрезультатной работы! Есть от чего прийти в уныние, а тут еще сомнения…

Буровая наконец заработала. Поползли вверх обсадные трубы. Со смены никто не ушел, так и работают вчетвером. Работают слаженно, будто всю жизнь только тем и занимались…

Геолог вернулся к керновым ящикам, но работа не клеилась, он поминутно поглядывал на буровую. Сомнения начались после разговора с космоцентром. Его предупредили, что специалистами со стажем бурения в земных условиях они не располагают, могут послать практикантов, хорошо знакомых с техникой. Он согласился, полагая, что будут инженеры-буровики, но когда увидел среди парней девушку, вопрос невольно сорвался с языка:

— А вы кто?

— Биолог. — Она ответила без тени сомнения, будто работа на буровой установке для биолога — обычное дело. — Кстати, мне можно будет отбирать образцы на спорово-пыльцевой и палеокарпологический анализы с тех скважин, которые мы будем бурить?

— Нет! Мне нужен весь керн до последней крошки!

— Как же быть? Должна же я, как биолог, собрать материал для диплома. Мне сказали, что геологи охотно дают образцы.

— Отберете из скважин, которые бурят наши станки.

— Но у нас шестичасовые смены и, боюсь, у меня не будет времени ездить.

— Как-нибудь образуется!

— Во всем предпочитаю определенность.

Она смотрела на него с любопытством, ничуть не обижаясь на отказ, но и не теряя надежды убедить. — Я, конечно, могу собрать комплекс современной флоры, но работать в геологии — и не попытаться познакомиться с ископаемой…

По ее напористому тону и выражению глаз он понял, что она не отступится, пока интересующий ее вопрос не решится. И потом, действительно, если она будет работать, когда ей собирать материал? При переездах с точки на точку? Слабая надежда!

— Хорошо. Я дам задание техникам. Они отберут. Много вам?

— Чем больше, тем лучше. Думаю, пятьсот—шестьсот образцов меня удовлетворит.

— Шутите! Мы сами отбираем около этого, а то и меньше за весь сезон. Вы знаете, сколько времени вам потребуется, чтобы их обработать?

— Месяца три.

— Вы думаете, что говорите? У нас целая лаборатория сидит полгода над таким количеством, а вы одна…

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату