Загрузка...

Кириевский Иван

Опал

ИВАН КИРИЕВСКИЙ

ОПАЛ

(Волшебная сказка) Царь Нурредин шестнадцати лет взошел на престол сирийский. Это было в то время, когда, по свидетельству Ариоста, дух рыцарства подчинил все народы одним законам чести и все племена различных исповеданий соединил в одно поклонение красоте. Царь Нурредин не без славы носил корону царскую; он окружил ее блеском войны и побед и гром оружия сирийского разнес далеко за пределы отечественные В битвах и на поединках, на пышных турнирах и в одиноких странствиях, среди мусульман и неверных, - везде меч Нурредина оставлял глубокие следы его счастия и отважности. Имя его часто повторялось за круглым. столом двенадцати храбрых, и многие из знаменитых сподвижников Карла носили на бесстрашной груди своей повесть о подвигах Нуррединовых, начертанную четкими рубцами сквозь их прорубленные брони. Так удачею и мужеством добыл себе сирийский царь и могущество и честь; но оглушенное громом брани сердце его понимало только одну красоту -- опасность и знало только одно чувство -- жажду славы, неутолимую, беспредельную. Ни звон стаканов, ни песни трубадуров, ни улыбка красавиц не прерывали ни на минуту однообразного хода его мыслей; после битвы готовился он к новой битве; после победы искал он не отдыха, но задумывался о новых победах, замышлял новые труды и завоевания. Несмотря на то, однако, раз случилось, что Сирия была в мире со всеми соседями, когда Оригелл, царь катайский, представил мечу Нурредина новую работу. Незначительные распри между их подданными дошли случайно до слуха правителей; обида росла взаимностью, и скоро смерть одного из царей стала единственным честным условием мира. Выступая в поход, Нурредин поклялся головою и честью перед народом и войском до тех пор не видать стен дамасских, покуда весь Катай не покорится его скипетру и сам Оригелл не отплатит своею головою за обиды, им нанесенные. - Никогда еще Нурредин не клялся понапрасну. Через месяц все области катайские, одна за другою, поклонялись мечу Нурредина Побежденный Оригелл с остатком избранных войск заперся в своей столице. Началась осада. Не находя средств к спасению, Оригелл стал просить мира, уступая победителю половину своего царства. Нурредин отвечал, что с врагами не делится, - и осада продолжается. Войско Оригеллово ежедневно убывает числом и упадает духом; запасы приходят к концу; Нурреднн не сдается на самые униженные просьбы. Уныние овладело царем катайским. Всякий день положение Оригелла становится хуже; всякий день Нурредин приобретает новую выгоду. В отчаяньи катайский царь предложил Нурредину все свое царство катайское. все свои владения индейские, все права, все титлы, с тем только, чтобы ему позволено было вывести с собою свои сокровища, своих жен, детей и любимцев. Нурредин оставался неумолимым, - и осада продолжается. Наконец, видя неизбежность своей погибели, Оригелл предложил все - и сокровища, и любимцев, и детей, и жен и просил только о жизни. Нурредин. припомнив свою клятву, отверг и это предложение. Осада продолжается ежедневно сильнее, ежедневно неотразимее. Готовый на все, катайский царь решился испытать последнее, отчаянное средство к спасению: чародейство. В его осажденной столице стоял огромный, старинный дворец, который уже более века оставался пустым, потому что некогда в нем совершено было ужасное злодеяние столь ужасное, что даже и повесть об нем исчезла из памяти людей; ибо кто знал ее, тот не смел повторить другому, а кто не знал, тот боялся выслушать. Оттого преданье шло только о том, что какое-то злодеяние совершилось, и что дворец с тех пор оставался нечистым. Туда пошел Оригелл, утешая себя мыслию, что хуже того, что будет, не будет Посреди дворца нашел он площадку; посреди площадки стояла палатка с золотою шишечкой; посреди палатки была лестница с живыми перильцами; лестница привела его к подземному ходу; подземный ход вывел его на гладкое поле, окруженное непроходимым лесом; посреди поля стояла хижина; посреди хижины сидел дервиш и читал Черную Книгу. Оригелл рассказал ему свое положение и просил о помощи. Дервиш раскрыл Книгу Небес и нашел в ней, под какою звездою Нурредин родился, и в каком созвездии та звезда, и как далеко отстоит она от подлунной земли. Отыскав место звезды на небе, дервиш стал отыскивать ее место в судьбах небесных и для того раскрыл другую книгу -- Книгу Волшебных Знаков, где на черной странице явился перед ним огненный круг: много звезд блестело в кругу и на окружности, иные внутри, другие по краям; Нуррединова звезда стояла в самом центре огненного круга. Увидев это, колдун задумался и потом обратился к Оригеллу с следующими словами: Горе тебе, царь катайский, ибо непобедим твой враг, и никакие чары не могут преодолеть его счастия: счастье его заключено внутри его сердца, и крепко создана душа его, и все намерения его должны исполняться; ибо он никогда не желал невозможного, никогда не искал несбыточного, никогда не любил небывалого, а потому и никакое колдовство не может на него действовать! - Однако, - продолжал дервиш,-- я мог бы одолеть его счастье, я мог бы опутать его волшебствами и наговорами, если бы нашлась на свете такая красавица, которая могла бы возбудить в нем такую любовь, которая подняла бы его сердце выше звезды своей и заставила бы его думать мысли невыразимые, искать чувства невыносимого и говорить слова непостижимые; тогда мог бы я погубить его. Еще мог бы я погубить его тогда, когда бы нашелся в мире такой старик, который пропел бы ему такую песню, которая бы унесла его за тридевять земель в тридесятое государство, куда звезды садятся. Еще мог бы я погубить его тогда, когда бы в природе нашлось такое место, с горами -- с пригорками, с лесами и долинами, с реками -- с ущельями, - такое место, которое было бы так прекрасно, чтобы Нурредин. засмотревшись на него, позабыл, хотя на минуту, обыкновенные дела текущего дня. Тогда мои чары могли бы на него действовать. Но на свете нет такой красавицы, нет в мире такого старика, нет такой песни и нет такого места в природе. Потому Нурредин погибнуть не может. А тебе, катайский царь, спасенья нет и в чародействах . При этих словах чернокнижника отчаянье Оригелла достигло высшей степени, и он уже хотел идти вон из хижины дервиша, когда последний удержал его следующими словами: Погоди еще, царь катайский! Еще есть одно средство погубить твоего врага. Смотри: видишь ли ты звезду Нуррединову? Высоко, кажется, стоит она на небе; но, если ты захочешь, мои заклинанья пойдут еще выше. Я сорву звезду с неба; я привлеку ее на землю; я сожму ее в искорку; я запру ее в темницу крепкую -- и спасу тебя; но для этого, государь, должен ты поклониться моему владыке и принести ему жертву подданническую . Оригелл согласился на все. Трынь-трава закурилась, знак начерчен на земле, слово произнесено, и обряд совершился. В эту ночь - войска отдыхали и в городе и в стане, часовые молча ходили взад и вперед и медленно пере кликались - вдруг какая-то звездочка сорвалась с неба и падает, падает -- по темному своду, за темный лес; часовые остановились: звезда пропала -- куда? неизвестно; только там, где она падала, струилась еще светлая дорожка, и то на минуту; опять на небе темно и тихо; часовые опять пошли своею указною дорогою. Наутро оруженосец вошел в палатку Нурредина: Государь! Какой-то монах с горы Араратской просит видеть светлое лицо твое; он говорит, что имеет важные тайны сообщить тебе . -- Впусти его! - Чего хочешь ты от меня, святой отец? -- Государь! Шестьдесят лет не выходил я из кельи, в звездах и книгах испытуя премудрость и тайны создания. Я проник в сокровенное природы; я вижу внутренность земли и солнца: будущее ясно глазам моим; судьба людей и народов открыта передо мною!.. -- Монах! Чего хочешь ты от меня? - Государь! Я принес тебе перстень, в котором заключена звезда твоя. Возьми его, и судьба твоя будет в твоих руках. Если ты наденешь его на мизинец левой руки и вглядишься в блеск этого камня, то в нем предстанет тебе твое счастие; но там же увидишь ты и гибель свою, и от тебя одного будет тогда зависеть твоя участь, великий государь... -- Старик,-- прервал его Нурредин,- если все сокровенное открыто перед тобой, то как же осталось для тебя тайною то, что давно известно всему миру? - Может быть, только ты один не знаешь, столетний отшельник, что судьба Нурредина и без твоего перстня у него в руках, что счастие его заключено в мече его. Не нужно мне другой звезды, кроме той, которая играет на этом лезвии, смотри, как блещет это железо -- и как умеет оно наказывать обманщиков!.. При этом слове Нурредин схватил свой меч; но когда обнажил его, то старый монах был уже далеко за палаткою царскою, по дороге к неприятельскому стану. Через не сколько минут оруженосец снова вошел в ставку Нурредина. - Государь! Монах, который сейчас вышел от тебя, просится опять. Он велел мне вручить тебе этот перстень и просить тебя собственными глазами удостовериться в истине его слов. - Где он? Приведи его сюда! -- Оставя мне перстень, он тотчас же скрылся в лесу. который примыкает к нашему лагерю, и сказал только, что придет завтра. -- Хорошо. Оставь перстень здесь и когда придет монах, пусти его ко мне. Перстень не блестел богатством украшений. Круглый опал, обделанный в золоте просто, тускло отливал радужные краски. Неужели судьба моя в этом камне? -- думал Нурредин. Завтра вернее узнаешь ты свою судьбу от меня, дерзкий обманщик!.. И между тем царь надевал перстень на мизинец левой руки и, смотря на переливчатый камень, старался открыть в нем что-нибудь необыкновенное. И в самом деле, в облачно-

Вы читаете Опал
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату