Загрузка...

Артур Конан Дойл

Дезинтегратор Немора

Впервые рассказ Артура Конан-Дойля был опубликован на русском языке в журнале «Вокруг света» № 8 за 1929 год.

Рисунки К. ЭДЕЛЬШТЕЙНА

Профессор Чэлленджер был в прескверном настроении. Голос его гудел и разносился по всему дому. Стоя у дверей профессорского кабинета, я выслушал следующий монолог:

— Нечего сказать, ошибочный звонок! Второй за сегодняшнее утро! Вы воображаете, по-видимому, что человека науки полагается отвлекать от важной работы постоянным вмешательством какого-то идиота, сидящего на другом конце телефонного провода? Я не потерплю этого! Тотчас же пошлите за управляющим вашей бездарной телефонной лавочки! Он отсутствует? Так и надо было ожидать. Я привлеку вас к суду, если это снова повторится. Ведь вынесли же обвинительный приговор поющим петухам. Это я добился их осуждения. А ваши телефоны, которые трезвонят без толку, ничуть не лучше петухов. Все обстоятельства мне ясны. Письменное извинение? Очень хорошо, я рассмотрю его. Доброго утра!

В этом месте монолога я осмелился войти в кабинет. Момент оказался весьма неблагоприятным. Я предстал перед Чэлленджером, как раз когда он повернулся от телефона. Огромная черная борода ощетинилась, внушительная грудь высоко вздымалась от негодования, высокомерные глаза уничтожали меня, а уста его изливали остатки злобы.

— Дьявольские, ленивые негодяи, зря им деньги платят! — гудел он. — Мне было слышно, как смеялись эти телефонистки, пока я излагал мою вполне справедливую жалобу. Они сговорились изводить меня. А тут еще являетесь вы, мой юный друг, чтобы завершить это злополучное утро. Разрешите спросить: вы здесь по собственному почину или же ваша редакционная рвань поручила вам проинтервьюировать меня? Как друг, вы пользуетесь особыми привилегиями, но если вы явились как журналист, я вас выставлю за дверь!

Я шарил в своем кармане, ища письмо Мак-Эрдля, но в это время в памяти Чэлленджера всплыла еще одна свежая обида. Он порылся большими волосатыми руками в наваленных на письменном столе бумагах и, наконец, извлек газетную вырезку.

— Вы были достаточно любезны, упомянув обо мне в одном из ваших недавних ночных творений, — сказал он, потрясая вырезкой, — начав один из абзацев словами:

«Профессор Дж. Чэлленджер, один из величайших современных ученых».

— Ну и что же, сэр? — спросил я.

— К чему эти одиозные определения и ограничения? Не назовете ли вы мне тех д р у г и х выдающихся людей науки, которых вы ставите н а р а в н е со мной или даже выше меня?

— Я плохо выразился. Конечно, мне следовало сказать: «Наш величайший современный ученый», — согласился я. По существу, таково было и мое искреннее мнение.

Это сразу привело профессора в хорошее настроение.

— Мой дорогой друг, не думайте, что я слишком требователен. Но человек, окруженный, как я, сварливыми и тупыми коллегами, вынужден становиться на свою собственную защиту. Самоутверждение чуждо моей натуре, но мне приходится отстаивать себя от бездарности. Присаживайтесь. Какова цель вашего посещения?

Надо было умело подойти к ней, ибо я знал, что достаточно малейшей неловкости, и лев снова зарычит.

Я вскрыл конверт.

— Можно мне, сэр, прочесть это письмо от издателя Мак-Эрдля?

— Припоминаю этого человека. Недурной образчик своей породы.

— Он, во всяком случае, глубоко восхищается вами и, нуждаясь в высококвалифицированном специалисте для расследования какого-либо вопроса, каждый раз неизменно обращается к вам.

— Что ему угодно? — Поддавшись на мою лесть, Чэлленджер напыжился, словно распустивший хвост павлин. Он уселся, положив локти на стол, сложил свои руки гориллы, выставил вперед бороду и благосклонно устремил на меня большие серые глаза.

— Я прочту вам эту записку. Вот что в ней говорится:

«Дорогой Мэлоун, пожалуйста, повидайте нашего высокоуважаемого друга профессора Чэлленджера и попросите его содействия в раскрытии следующих обстоятельств. Некий джентльмен по имени Теодор Немор, живущий в Хампстэде, утверждает, что он изобрел совершенно необычайную машину, способную разложить любой предмет, помещенный в сфере ее действия. Материя растворяется и переходит в молекулярное или атомное состояние. Путем обратного процесса ее можно собрать снова. Утверждение это кажется сумасбродным, однако есть веские доказательства тому, что оно имеет под собой и некоторые основания. По-видимому, этот человек действительно наткнулся на какое-то замечательное открытие. Мне нет надобности распространяться о том, какую революцию произведет такое изобретение в жизни человечества, ни об его огромном значении в качестве могущественного орудия войны. Страна, использующая силу, способную разложить на молекулы военный корабль или превратить хотя бы только на время целый батальон в собрание атомов, получила бы господство над всем миром. Следует, не теряя ни мгновения, проникнуть в суть этого дела. Теодор Немор ищет широкой огласки, так как стремится продать свое открытие. Поэтому нетрудно будет получить доступ к изобретателю. Прилагаемая мною карточка откроет вам его двери. Мне бы хотелось, чтобы вы и профессор Чэлленджер навестили его, ознакомились — с изобретением и написали обоснованный отчет о ценности этого открытия. Надеюсь сегодня вечером услышать о результате вашей поездки.

Р. Мак-Эрдль».

— Вот полученные мною инструкции, профессор, — добавил я, складывая письмо. — Горячо надеюсь, что вы поедете со мной, так как я, с моими ограниченными способностями, едва ли смогу один разобраться в подобном вопросе.

— Верно, Мэлоун! Верно! — замурлыкал великий человек. — Хотя вы и не лишены природного ума, но я согласен, что такая умственная нагрузка окажется вам несколько не под силу. Эти безобразные люди, звонившие по телефону, уже оторвали меня от работы, а потому новая помеха вряд ли будет иметь существенное значение. Я занят ответом этому итальянскому шуту Мазотти, взгляд которого на личиночное развитие тропических термитов вызывает у меня улыбку и презрение. Но я могу отложить полное разоблачение этого шарлатана на вечер. А пока что я к вашим услугам.

Таким вот образом в то октябрьское утро я оказался вместе с профессором Чэлленджером в вагоне подземной дороги. Мы неслись в северную часть Лондона, навстречу, как потом оказалось, одному из самых странных приключений в моей жизни.

Прежде чем покинуть дом Чэлленджера, я удостоверился по телефону, что интересовавший нас человек дома, и предупредил его о нашем приезде. Он жил в комфортабельной квартире в Хампстэде и заставил нас дожидаться почти целых полчаса в приемной, в то время как сам вел оживленный разговор с группой посетителей. Наконец посетители прошли в переднюю и стали прощаться.

Входная дверь закрылась за ними, и в следующий момент Теодор Немор вошел в приемную. Я как

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату