Загрузка...

Алексей Елисеевич Крученых

Чорная тайна Есенина

Если раньше мне били в морду,

То теперь вся в крови душа.

(С. Есенин. «Москва Кабацкая»)

Чорная тайна Есенина

Замечено, что к каждому более или менее значительному писателю прицепляется обычно какое- нибудь ходячее меткое определение сущности его творчества, каковое определение в литературном «паспорте» писателя является как бы его званием. К Чехову быстро прилепилось: «певец сумерек». А вот относительно Есенина до сих пор решить не могут, что он собственно такое: «певец деревни», «поэт Москвы Кабацкой», то ли — «певец Руси уходящей», и сколько еще этикеток приклеивают к Есенину. И все это в некоторой мере верно, но — верно не до конца. Кажется, только одно определение полно и непререкаемо останется за ним: Есенин — поэт безнадежности и самоубийства.

С самых юных лет, с самых ранних стихов и до трагической смерти поэта — во всех его произведениях чорной нитью проходит мотив безвыходного отчаяния.

Недостаток места не позволяет нам выписать все соответствующие строки и строфы (Мы проследим только «Избранные стихи»[1], «Березовый ситец» и «Москву Кабацкую»:

…теперь вся в крови душа… Я одну мечту, скрывая, нежу, Что я сердцем чист. Но и я кого-нибудь зарежу Под осенний свист.

«Чистоты сердечной» не удержал. В убийство или самоубийство, так или иначе — чорная гибель.

Далее идут чрезвычайно примечательные строки:

Ведь не осталось ничего Как только желтый тлен и сырость… …И меня по ветряному свею, По тому ль песку, Поведут с веревкою на шее Полюбить тоску.

Полюбить тоску. Есенин, как поэт, именно полюбил тоску и безнадежность. Раз появившись в его стихах, эта тема развилась, окрепла, овладела всем творчеством поэта и, наконец, им самим. И отказаться от нее он уже не может. Она чем то прельстительна для пего; он ее, сам не всегда это сознавая, — любит.

Мир Есенину кажется неприветливым и чужим. Смерть — блаженный исход «к неведомым пределам» —

…Устал я жить в родном краю… …Языком залижет непогода   Прожитой мой путь… …И я уйду к неведомым пределам, Душой бунтующей навеки присмирев…

С каждым годом, с каждым стихотворением, все темнее и неприятнее жизнь, все страшнее неизвестный преследователь:

И друг любимый на меня Наточит нож за голенище,

Чорный враг — кажется Есенину — подстерегает поэта на каждом перекрестке его пути. И поэтому — что жизнь? Она не нужна и призрачна, хотя бы потому, что она более призрачна, чем тоска и отчаяние; вся жизнь — как дым.

Все пройдет, как с белых яблонь дым… …Все мы, все мы в этом мире тленны…   …глупое счастье.

Радость жизни для Есенина — «дым». Поэтому смерть, гибель кажутся ему единственной реальностью.

И я, я сам Не молодой, не старый, Для времени навозом обречен.

Это — приговор самому себе. Этот приговор был бы несправедлив, если бы Есенин крепко и по- настоящему пожелал другого. Но этого сделать он не смог.

Он не сумел разглядеть той жизни, которая могла бы повести его по другому пути. А та жизнь,

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату