Загрузка...

Святослав Логинов.

Как я охранял природу

Действие первое. Детективная история 

 Большинство людей любят читать дюдики, но в реальной жизни с ними не сталкивались. У меня было с точностью до наоборот. Ну, не люблю я детективы, а вот они меня - любят. Эта история о том, почему отечественный компьютер 'Искра'уступал зарубежному аналогу. Я не придумал в ней ничего и в тех случаях, когда сам свидетелем событий не был и рассказываю с чужих слов - честно предупреждаю читателя.

В 1979 году, окончательно разочаровавшись в своих способностях научного сотрудника, я решил пойти на производство. Сжёг недописанную диссертацию, бросил НИИ антибиотиков, где было хорошо и комфортно, и устроился на предприятие со звучным названием ГСКТБППСМиОЗ МПСАиСУ СССР. Год я учился произносить это заклинание без запинки и теперь могу отстрелить его даже среди ночи. А в просторечии предприятие называлось ГСКТБ 'Счётмаш', то самое, что производило большие интегральные схемы для 'Искры'и ещё для каких-то надобностей. Моя роль в этой организации заключалась в охране окружающей среды, так, во всяком случае, я полагал в простоте душевной.

Человек я любопытный, а должность инспектора позволяла везде шляться и всюду совать свой нос. На заводе было две площадки: первая, на Большой Зелениной улице и вторая - стеклянный кирпич на углу Левашовского проспекта и улицы Ленина. Назывался кирпич 'Комплекс БИС'. Там-то и делали большие интегральные схемы. На заводе была весьма популярна поговорка: 'Наши большие интегральные схемы - самые большие в мире'. В мои функции, впрочем, входило не производство, а отходы, стоки, которые с этого производства попадали в канализацию, а следом - в реку Карповку. Вредные стоки шли от гальванического участка, где имелись ванны никелирования, цинкования, меднения и хромирования, то есть полный набор тяжёлых металлов, а также с комплекса БИС, от ванн травления. На первой площадке, где располагалась гальваника, имелись очистные сооружения: закут с неработающими реакторами и сорокакубовый отстойник во дворе. Вечно пьяная аппаратчица, жалобно матерясь, готовила растворы бисульфита натрия, серной кислоты и соды, вёдрами таскала реактивы, выливая их прямиком в отстойник, размешивала их как могла дворницкой метлой, а затем, полагая, что большего от неё никто требовать не может - сливала весь этот компот в канализацию. Если учесть, что в исходных стоках превышение ПДК по шестивалентному хрому было в сотни раз, а после её операций - лишь в десятки, полагаю, что смысл в перемешивании метлой воды в сорокатонной бочке всё же был.

Комплекс БИС сливал концентрированную хромовую смесь и крепкие кислоты: соляную, азотную и плавиковую. Очистных сооружений там не было. Официально они строились и к тому времени, когда я поступил на завод, строительство было закончено. Повторяю: всё это было официально. На самом деле в огромнейшем помещении очистных сооружений были установлены на фундаментах ёмкости для реагентов и чудовищный круглый реактор, а вот обвязки не было, то есть, ни единая труба не соединяла всё это в работоспособное целое, и уж конечно, ни к чему эти 'очистные' подключены не были, стоки напрямую перекачивались в канализацию. Особенно меня порадовали железные ящики КИП. Вместо полагающихся по штату контрольно-измерительных приборов в них находилась пыль и паутина, а чтобы не нервировать окружающих, ящики были опечатаны, и к смотровым окошечкам с обратной стороны подклеены кусочки картона, на которых красиво нарисованы циферблаты несуществующих приборов и стрелочки, навеки изображённые в положении 'норма'.

Едва я успел ознакомиться с этой бутафорией, как явилась комиссия, принимать выстроенные очистные в эксплуатацию. Высокие гости прошли мимо очистных прямиком в кабинет заместителя главного инженера, куда ещё с утра были принесены большие коробки, из которых вкусно пахло и призывно булькало. Акт о приёмке был подписан, начался пуско-наладочный период. Полагаю, что ответственный за строительство, зам главного инженера - Чернов Борис Николаевич в эту минуту вздохнул с облегчением.

Кстати, все имена и фамилии в этой детективной истории подлинные, и если кто-то из названных лиц сочтёт себя оскорблённым, ему предоставляется полная возможность защищать свои 'честь и достоинство' в суде.

Некоторое время я искренне полагал, что с минуты на минуту на очистных появятся какие-то шабашники, строительство будет авральными методами закончено, и начнётся хоть какая-то работа. Однако работа началась в цехах, кислоты и хромовая смесь потекли прямиком в Карповку. Исполненный идиотской ответственности я попытался открыть глаза руководству на истинное положение вещей. Я врывался в кабинет к генеральному директору, к старшему инженеру и его заместителю, писал проникновенные докладные записки о неудовлетворительном состоянии очистных сооружений. Реакция руководства была чрезвычайно странной: меня выслушивали, кивали, говорили какие-то слова, но ничего не делали. Короче, к моему щенячьему хамству относились именно как к щенячьему хамству. Подчинённого, если он лезет не в свои дела следует быстро ставить на место, а мне всё сходило с рук. Теперь-то я знаю причины такого странного отношения, а в те поры наивно полагал, что так и должно быть, и злился лишь, что дело после моих эскапад и не думает сдвигаться с места.

Тем временем полугодовой пуско-наладочный период закончился, и я первый раз появился в кабинете главного инженера товарища Филиппова с результатами анализа сточных вод, которые мне следовало отправить по различным адресам: в санэпидстанцию, в управление 'Водоканал' и в Бассейновую инспекцию.

- Превышения норм есть? - доброжелательно спросил главный.

- Превышения проставлены красным.

Товарищ Филиппов критически оглядел таблицу, заполненную по преимуществу красными чернилами, и задал следующий вопрос:

- А нормы какие?

- Предельно-допустимые величины проставлены здесь, - указал я на верхнюю строчку.

- Вот впишите их сюда, подпишитесь и можете отправлять.

Честно говоря, я разозлился, да и долгая безнаказанность изрядно развратила меня, потому что я отрезал решительно:

- Не буду! Фальшивками никогда не занимался.

Главный пожал плечами, не меняя доброжелательного выражения лица, нажал на кнопку звонка и сказал появившейся секретарше:

- Перечертите вот эту табличку, только вместо этих красных цифирек повторите вот эти синие. А потом принесёте мне на подпись. А вы свободны, - повернулся он ко мне.

Несмотря на всю свою наивность, я был уверен, что с этой минуты свободен от занимаемой должности, однако, этот выкидон, как и все предыдущие сошёл мне с рук. Теперь сотрудники лаборатории (а группа, считая меня состояла из трёх человек) проводили не только ежедневные экспресс-анализы, но и ежемесячный полный анализ сточных вод. Результаты я относил Филиппову, там они переписывались и отсылались по адресам. За моей подписью не ушло ни единой фальшивки, но дела это абсолютно не меняло.

В конце концов, такое положение вещей взяло меня за живое. Ну, хорошо, пусть 'Водоканал' и 'Бассейновая инспекция' верят той лаже, что им присылают, но ведь СЭС делает собственные анализы, регулярно отбирая пробы на выходе коллектора в Карповку. Допустим, кислоты могут нейтрализоваться человеческими фекалиями и прочими бытовыми стоками, но ведь фтор никуда деться не может и его просто обязаны обнаружить! Однако СЭС молчит, словно сточной воды в рот набрало.

В ту пору я был молод, энергичен и любопытен, а потому в один

прекрасный день явился на набережную Карповки и отобрал пробу воды, текущей из канализационной трубы, как раз в то время, когда на выходе должен был находиться пик выбросов. Удивительным образом анализы дали отрицательные результаты. То есть, всякой дряни в стоках было

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату