при упоминании имени Аллаха, которые стремятся к повиновению Ему. Когда им читаются аяты Корана, их вера в Аллаха и повиновение Ему усиливаются. Они во всем полагаются только на Аллаха, их Творца, Защитника, Покровителя и Наставника» (сура 8, аят 2).

Когда моя учительница читает Коран, мое тело пронизывает дрожь. Меня обволакивает и уносит куда-то приятная волна. И мне кажется, что я искренне верующая, потому что сердце мое открыто.

9

Гуль-Дара

Это, конечно же, самый ценный в доме предмет. Накрытый красивой кружевной салфеткой, он стоит на этажерке, с которой тщательно стирают пыль утром и вечером. Маленькие садятся иногда перед ним, просто так, чтобы на него полюбоваться. Это редкое удовольствие, зависящее от пока еще редко появляющегося электричества. Раз в три дня в четыре часа или около того. Когда лампочка в гостиной начинает мигать, предвещая появление тока, весь дом собирается перед ним — перед телевизором. Для меня это все еще чудо — видеть живые картинки.

Новости по телевизору все хуже и хуже. В девять вечера дикторша «Толо-ТВ» объявила, что две женщины, вероятно, занимавшиеся проституцией, были убиты талибами в Газни. Это город в 100 километрах южнее Кабула. Рукой подать. В такие минуты мне жутко ощущать это несоответствие между моим полудетским счастьем, моей иллюзией мирной жизни (когда я со своими подружками, например) и мрачностью новостей, которые мы узнаем каждый день. Мне кажется, что история повторяется. Слепые мы, что ли? Эта услышанная по телевизору новость не давала мне покоя почти два дня. Мы с подружками возвращались из школы, из французского лицея Малалэ. Некоторые из них прятались под зонтом, чтобы укрыться в тени, когда солнце припекало слишком сильно. Мы этого не замечаем, но Кабул находится на высоте 1800 метров, и солнце здесь обманчиво. На земле от зонта вырисовывалась изящная тень. Как оригами. Я смотрела, как мои подружки смеются и обмениваются фотографиями актеров. Я шла позади, нарочно шаркая ногами, чтобы показать, что у меня плохое настроение.

Они обернулись и хором сказали мне: «Диана, ты видела, какая красивая индийская актриса?» — и показали мне фотографию Айшварии Рай, бывшей Мисс мира, которая стала звездой индийского кино. По телевизору постоянно показывают болливудские фильмы, в которых она играет. Все обожают эти слащавые комедии, в которых любовь всегда невозможна. Это, мол, ради нашего целомудрия!

У меня было непреодолимое желание поспорить. Меня тошнило от их легкомыслия. Хотя в глубине души мне хотелось быть, как они, веселой и беззаботной. Но не сегодня. Я ответила загадкой: «Не вижу я ничего красивого в этом уродливом мире». Признаюсь, это звучало немного смешно. Но это было то, что на самом деле в тот момент я думала.

Они сделали вид, будто ничего не произошло, и снова заговорили о последнем модном сериале или о ведущем Хопа — музыкальной программы на «Толо-ТВ» — и о его коротко остриженной челке. Я оставила свои переживания при себе. Дома я не стала есть. Мне кусок в горло не лез, хотелось плакать. Электричества в тот вечер не было. Нам не на что купить генератор, который может сохранять электричество еще несколько часов. Генератор и бензин — это роскошь для богатых. Я зажгла газовую лампу и принялась читать свой учебник французского. Это был урок, посвященный цветам. А мой день, он, должно быть, бесцветный: в нем нет ни красок, ни надежды. Начались погожие дни. После такой суровой зимы я очень ценю это ободряющее тепло. С апреля по июнь жара еще выносима. Но в июле, августе и сентябре она становится удушающей.

Официально весна начинается 21 марта. Это праздник Навруз, персидский Новый год. Жизнь в стране замирает на три дня. Правительство обеспечивает нас электричеством. По традиции дома и улицы должны украшаться светящимися гирляндами. В эти радостные дни семьи собираются, чтобы вместе поужинать и подарить друг другу подарки. В тот год папы с нами не было. Праздник потерял весь свой вкус. Мама пошла к своим двоюродным братьям и сестрам и к богатым родственникам, а мы остались дома. Она всегда найдет предлог. На самом деле она нас не показывает, потому что не хочет, чтобы нас знали в лицо. Никто не должен догадываться о том, что мы работаем на улице. Кабул — деревня, по которой быстро разлетаются слухи, здесь «А что об этом скажут люди?» — национальный вид спорта. Я очень обижаюсь, особенно на эту ветвь нашей семьи, — они настолько богаты, что предпочитают прикидываться, будто не замечают, что мама всегда приходит одна и с пустыми руками. Снова ложь. А еще начало весны — это поездки в Гуль-Дара, родную деревню моих родителей в долине Шамали. Светит солнце. Легкий ветер освежает уже горячий воздух. Так радостно мне бывает только тогда, когда я знаю, что мы скоро поедем в Гуль-Дара. Мы увидим дедушку. Мы не виделись уже полгода. Мама велела нам надеть чистую одежду. День начался волшебно. Я причесала Шукрию, а то у нее волосы уже почти свалялись в колтуны.

Она немного сопротивлялась, но теперь вместо бесформенного пука волос у нее на голове длинная черная коса. Билал, мой добрый Билал, он всегда рад чем-нибудь помочь. Он пошел за термосами с чаем, слишком тяжелыми для маленьких ручек восьмилетнего мальчика. В глазах его была радость, наша общая радость — наконец мы на несколько часов уедем из Кабула.

Фархад и Фавад, мои старшие братья, пошли за микроавтобусом, который им одалживали в школе, где они оба преподавали английский. Они всегда найдут, на чем сэкономить. Остается только за бензин заплатить. Фархад немного нервничает, потому что бензин опять подорожал. Он говорит, что это из-за войны между Ираком и США. Мой брат всегда рад покритиковать американцев. Но я-то знаю, что втайне он мечтает эмигрировать в Штаты. Он мне однажды рассказал, что пытается получить «зеленую карту». Но я тогда не поняла, о чем речь. А на следующий день я спросила, что это такое, у одного из своих покупателей. И очень расстроилась, когда поняла, что Фархад хочет уехать. Это наш с ним секрет. Он мне об этом больше никогда не говорил, а я не решалась спросить, как обстоят дела с этой самой картой. Но если однажды Фархад уедет, мой мир рухнет. Это единственный мужчина, который остался в нашей семье. С нами он бывает очень строгим, но он всегда справедлив. Если сейчас мы все ходим в школу, то это только благодаря ему.

Мой брат за рулем мини-автобуса: он играет в автородео. У нас почти нет правил дорожного движения. Правила за тем, кто лучше водит. Кроме «Тойоты Короллы», других марок у нас практически нет. «Тойоты Короллы» надежные и не очень дорогие, да и запчасти к ним найти нетрудно. Их привозят к нам по частям, поэтому на базаре за какой-нибудь шторкой всегда прячется несколько магазинчиков, где можно купить фары или оси. Машины, как правило, собраны кое-как, поэтому рассчитывать лучше не на механику, а на скорость реакции водителя. На избитых дорогах машины играют в какую-то сумасшедшую гонку. Они ездят очень быстро, как будто в погоне за временем. Задевают друг друга, чуть не опрокидываются, пытаясь уйти от столкновения, резко тормозят и подпрыгивают на колесах. Они мнут облицовку, переворачиваются, иногда падают в овраги. Это и есть афганская вера в судьбу, Ишаллах — на все воля Божья. Автомобильные аварии — причина большинства смертей в Афганистане.

Фархад водит уверенно, но ездит он слишком быстро. Нас на задних сиденьях болтает в разные стороны и плотно прижимает друг к другу. Мама подняла свою синтетическую паранджу: в ней невыносимо жарко, как в парилке. И все же Фархад нашел, чем испортить семейную идиллию. Он начал ругать одну из моих сестер за то, что она забыла купить карамельки к чаю. Он никогда не ценит счастливые моменты. Ему вечно нужно что-нибудь покритиковать, чтобы показать всю свою важность. Это очень мужская черта. А вот я рада, что мы просто куда-то едем. Мне хочется запомнить каждое из этих мгновений, чтобы наслаждаться ими до следующей нашей поездки. Цвет неба, форма облаков, песни, которые передают по радио, запахи, наряды моих сестер. Я запечатлеваю в памяти каждую деталь. Вряд ли я смогу объяснить, откуда у меня эта привычка. Это возможность подчинить себе мгновение. Меня это злит, потому что это ужасно пессимистичный образ мыслей. Понимать, что ничего лучше уже не будет. Это же значит не признавать, что время идет, не принимать правила игры. Мне нужно работать над собой, чтобы избавиться от этого скверного недостатка.

Мы выехали на дорогу в Чарикар. Дальше она идет либо в Панджшер, мифическую долину командира Масуда, либо раздваивается и ведет к северным провинциям или к городу Мазари-Шариф, где есть голубая мечеть и много голубей, которые будто бы прилетают молиться вместе с верующими. Чтобы туда добраться,

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×