обстановке дрались уверенно, оказывая врагу организованный отпор…»

Только там.

Но все эти примеры стойкости и героизма лета 1941 года сопровождаются всегда одним и тем же рефреном. Здесь немцев удалось потрепать. Здесь немцев удалось остановить. А немцы прорвали соседей и вышли глубоко в тыл, перерезая коммуникации и оставляя в окружении тех, кто не побежал.

Так что же в той обстановке надо делать, чтобы не бежали остальные?

А надо сделать одну — единственную вещь. Надо просто заставить воевать этих самых остальных командиров. Всех уровней, начиная с самого верхнего. Надо вывести из шокового состояния и те войска, командиры которых сами сделать этого не могут. Вывести из шокового состояния самих этих командиров, если уж на то пошло. Это и будет настоящей помощью для честных солдат. Чтобы не гибли они понапрасну и безо всякого смысла.

И в том самом страшном 1941 году кто?то всё?таки это сделал. Кто?то смог выполнить эту неимоверно трудную задачу. Фантастически трудную задачу.

Ведь в самом том, что задача эта была решена, сомнений нет. Доказательством этого служит тот факт, что страна тогда выстояла. Доказательством служит весь последующий ход событий. Поэтому за рассуждениями о поражениях 1941 года нельзя забывать о том, что тот же народ, та же армия в результате пришли к победам 1945 года.

Нельзя забывать также о том, что была армия, которую строил нарком обороны маршал Ворошилов. Была армия, которую строил нарком обороны маршал Тимошенко. И была армия, которую строил нарком обороны маршал Сталин.

Но разговор об этом велик по объёму и ответственен по содержанию. Так что, скороговорка здесь неуместна. Поэтому развивать здесь его дальше не буду.

***

А ответ на вопрос артиста маршал Тимошенко знал, конечно же.

Ну, сами посудите. Человек имел доступ к самой невероятно закрытой информации. Видел и переживал кулисы и закулисье войны день за днём. Всё было перед его глазами как на ладони и секретов для него не было.

И при этом умён был несомненно — вон как точно вычленил главную задачу РККА в 1940 году. Мало ему было отпущено для её решения времени, ну так в этом не его вина.

Харьков 42–го. Что же, не смог, не прыгнул выше головы. И Сталин ему этого разгрома так и не простил до самого конца войны, держал на вторых ролях.

И июнь 41–го на его совести. Его и Жукова.

Но нельзя не помнить при этом и про Смоленск 41–го, когда возглавляемые им войска впервые в Европе сумели остановить немцев и сорвать, фактически, блицкриг против СССР.

Так что, знал он и взлёты, знал и падения.

И не иметь своего мнения по главному вопросу, подводящему итоги ТАКОЙ войны, он, конечно, не мог.

Почему так ответил?

А очень просто.

Потому что в той системе координат, которая господствовала тогда в идеологии, ответа тот вопрос, действительно, не имел.

Ну не лялякать же в душевном разговоре про коллективную мудрость партии, приведшую к победе героический народ.

Ответ на тот вопрос есть, конечно.

Во всяком случае, поскольку явление состоялось, то и объяснение ему, конечно же, должно иметься.

Иное дело, что нынешнее состояние общественного сознания не в состоянии его объяснить. Поскольку и сегодня те же самые представления господствуют по — прежнему. С некоторыми косметическими добавлениями.

Поэтому и будет ответ на него всё тот же самый. Примерно в той же самой форме, в какой дал его когда?то старый маршал.

Или, может быть, этот ответ найдёте вы, мой уважаемый читатель.

© Copyright Чунихин Владимир Михайлович (vmch@inbox.ru)

Размещен: 07/01/2013, изменен: 07/01/2013.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату