Однако это не был «гром среди ясного неба». Сталинградский перелом — закономерный результат колоссальных и целеустремленных усилий нашего народа, ведомого великой партией.

Сталинградская победа выбила из-под ног гитлеровцев почву, казавшуюся столь прочной. Все, что они считали незыблемым, рушилось. Рухнул фронт на Дону и Волге, и, как следствие, армия фон Клейста из авангарда войск, устремлявшихся через кавказские перевалы, превратилась в зарвавшуюся группировку, которой грозило такое же окружение, как и 6-й армии в Сталинграде. Если раньше слова «Клухорский перевал», «Эльбрус», «Орджоникидзе» вызывали в ставке Гитлера восторг, то сейчас их никто и слышать не хотел. Какой уж тут Клухор, когда советские войска, закончившие разгром армии Паулюса, устремились к Ростову, угрожая отрезать всю группу Клейста, в то время насчитывавшую ни много ни мало — 760 тысяч солдат и офицеров.

Это понимали и в гитлеровской ставке. Военный адъютант Гитлера майор Энгель в те дни записывал в своем дневнике:

«22 декабря 1942 года. У нас глубокая депрессия...

29 декабря. Возбужденная дискуссия между фюрером и Цейтцлером, которому помогает Иодль[4]. После начального сопротивления фюрер соглашается, что надо отвести войска на узкий Кубанский плацдарм, что даст возможность спасти кавказскую группировку»[5].

Итак, не по своей доброй воле Гитлер решился отвести кавказскую группировку. Он ни за что не соглашался на это. Буквально в последний миг генштаб вырвал у него согласие на отход войск фон Клейста. Группа армий «А» была вынуждена отходить на Ростов, чтобы соединиться с основными силами группы армий «Дон», с трудом сдерживавшими советское наступление.

Однако советские войска наносили новые удары, и в результате через «ростовскую горловину» успела отойти лишь 1-я танковая армия генерал-полковника фон Макензена. А 17-я армия генерал-полковника Руоффа медленно откатывалась южнее, на Кубань и через Краснодар — на Таманский полуостров. У этой армии силы были немалые: согласно докладу Руоффа, к 9 февраля на Таманском полуострове (или Кубанском плацдарме, как его называли в штабах вермахта) находилось 400 тысяч человек, 25 тысяч автомашин, 110 000 лошадей[6]. По сведениям же генштаба сухопутных войск, там было до 500 000 человек.

Возвращение в Сталинград!

Какие планы связывало немецкое командование с Кубанским плацдармом? Об этом до сих пор идет спор. Опираясь на высказывания Гитлера и определенные документы, некоторые западные военные историки считают, что роль плацдарма состояла лишь в том, чтобы «передавать» войска другим, более угрожаемым участкам фронта. Ссылаются, например, на такой оперативный приказ главного командования сухопутных сил (ОКХ) от 13 марта 1943 года: «Группа армий должна понимать, что ее, хотя и требующая лишений, но основная задача состоит в том, чтобы предоставлять силы другим... Именно поэтому задача группы состоит в том, чтобы любой ценой удерживать позицию «Готенкопф» [7] и Крым».

Но есть другие, более весомые свидетельства. Они доказывают, что на рубеже 1943 года Гитлер и его генералитет еще не осознали значения и смысла Сталинграда и совершенно серьезно строили далеко не оборонительные планы. 5 марта 1943 года у фюрера на приеме был генерал-фельдмаршал Эрхард Мильх, заместитель Геринга, руководитель всей программы военного авиастроения. Гитлер сказал ему:

— В этом году мы завершим войну. Я позаботился о том, чтобы обеспечить гигантскую мобилизацию всех сил немецкого народа... И этому поможет наступление на Востоке...[8]

То была не только декларация. Когда ставка Гитлера подтвердила решение об отходе группы армий «А» с Кавказа и, вопреки советам Манштейна, направила 17-ю армию не на Ростов, а на Кубань, то это было сделано с определенной целью. Заместитель начальника штаба оперативного руководства верховного главнокомандования вооруженных сил Германии (ОКВ) генерал артиллерии Вальтер Варлимонт в своих комментариях к журналу боевых действий ОКВ отмечал, что для такого решения причины были военно- экономические (стремление сохранить майкопскую нефть и донецкий уголь) и военно-стратегические, а именно: желание прикрыть Крым и обеспечить «возвращение в Сталинград» [9].

В этой связи на Кубанский плацдарм возлагались большие надежды. В частности, об этом свидетельствует генерал Вагенер в своей книге «Группа армий «Юг». Он пишет, что Гитлер собирался сохранить плацдарм для наступления в 1943 году. Таково же мнение генералов Филиппи и Хейма. В книге «Кампания против Советской России» они отмечают: «Гитлер больше, чем о Ростове, думал о Кубани... где он хотел обеспечить себе трамплин для возобновления наступления на Кавказ». Наконец, генерал Вольфганг Пиккерт, командир 9-й зенитной дивизии, прикрывавшей Кубанский плацдарм, пишет в своей книге «От Кубанского плацдарма до Севастополя»: «Ясно, что немецкое верховное командование собиралось обосноваться здесь надолго и все еще рассматривало плацдарм как исходный пункт для новых наступательных операций».

Думается, оценке Пиккерта можно верить. Лишь за несколько месяцев до начала работы над «новороссийской темой» я имел возможность изучить полученные мною от одного американского историка фотокопии дневников Пиккерта, которые тот вел под Сталинградом. Зенитной дивизии Пиккерта выпала там неблагодарная задача обеспечить пресловутый воздушный мост, при помощи которого «главный хвастун рейха» Геринг тщился снабжать попавшие в котел войска Паулюса. Пиккерт провел в котле все время боев, был свидетелем краха окруженной группировки. Штаб разгромленной 9-й зенитной дивизии, оставившей всю свою материальную часть в сталинградском котле, был переброшен под Новороссийск.

Дневники и отчеты Пиккерта полны горькой правды о катастрофе под Сталинградом. Там он убедился в силе советских войск и в провале прусско-нацистской военной доктрины. Поэтому его оценки чаще, чем у других, основаны на понимании суровой действительности.

В своих воспоминаниях, опубликованных после войны, Пиккерт пишет и о том, что весной 1943 года в Керченском проливе начались работы по строительству... железнодорожного моста. Сюда свозились стройматериалы, сгоняли рабочих, прибывали инженерные части так называемой «организации Тодт».

...Мост через Керченский пролив? Где и от кого я слышал о нем? И вспомнил: несколько лет назад в Гейдельберге, когда беседовал с бывшим имперским министром вооружений третьего рейха Альбертом Шпеером. Говоря о тех «профессиональных» (а он был по профессии архитектором) задачах, которые он выполнял во время второй мировой войны, Шпеер упомянул и мост через Керченский пролив. Строительству этого моста, который должен был пропускать железнодорожные составы и автотранспорт, в начале 1943 года придавалось большое значение.

Шпеер подробно сообщил об этом в своих мемуарах. Он отмечал, что зимой 1942/43 года Гитлер никак не хотел примириться с тем, что окончилась пора триумфальных наступлений, и отказывался признать, что в войне наступил перелом.

— Весной 1943 года, — рассказывал Шпеер, — Гитлер потребовал начать строительство пятикилометрового моста для автомобильного и железнодорожного транспорта через Керченский пролив. Здесь мы уже давно строили подвесную дорогу. Этого хватало для потребностей обороны 17-й армии. Однако Гитлер не отказался от своего плана прорваться в Персию через Кавказ. Приказ о строительстве моста он обосновывал необходимостью перебросить на Кубанский плацдарм войска и материальную часть для наступления.

— Фронтовые генералы, — продолжал Шпеер, — давно оставили эту мысль. Когда я посетил Кубанский плацдарм, они хором утверждали, что думают только о том, как удержаться на позициях перед лицом сильного противника. Когда я доложил об этом Гитлеру, он пренебрежительно заметил:

— Все это отговорки! Енеке и генштабу не хватает веры в новое наступление!

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×