wmg-logo

Эви.

Джулиан прошел в комнату и встал у окна.

Их мать могла быть настоящим домашним тираном, когда что-то выводило ее из себя или расстраивало. Вот и сегодня она была вне себя от беспокойства, как бы не посрамить честь своей семьи. По этой причине ее туалет должен был быть безупречным, как подобает истинной леди из высшего общества, матери жениха-баронета.

–  Глазам не верю. Они отвели тебе комнату в каком-то дальнем углу дома, – сердито сказал Джулиан, глядя в окно на крыши конюшен, временно переоборудованных в гаражи для автомобилей гостей.

Просторный замок, в котором насчитывалось около пятидесяти спален, был на время свадьбы поделен пополам – восточное крыло отдали в распоряжение родственников и гостей со стороны жениха, а западное – невесты. Чем дальше на восток по коридору, тем меньше и уже становились комнаты. Эта – крайняя – с трудом вмещала в себя старинную широкую кровать с балдахином. Что ж, достойное место для белой вороны.

Улыбнувшись про себя, Эви снова повернулась к зеркалу.

– Меня поместили сюда только потому, что комната рассчитана на одного человека, – в точности повторяя слова матери Кристины, сказанные утром со сладкой улыбкой, объяснила она.

– Все они – жуткие лицемеры и ханжи, – с нескрываемым отвращением сказал Джулиан. – Да, они, конечно, могут не одобрять твои поступки и образ жизни, но зачем же так явно это выказывать? Они оказались настолько бестактны, – добавил он, – что пригласили и его!

– Но точно не ради моей персоны.

– Конечно, – сумрачно кивнул брат. – Они не могли не пригласить его, боясь обидеть, невзирая на то, чем он является для тебя.

– А он оказался настолько бестактен, что принял приглашение, – подытожила Эви.

– Твоя работа? – быстро спросил Джулиан.

– Нет, – отрицательно покачала головой Эви. Неужели Джулиан подозревает, что она собирается как-то использовать ситуацию с выгодой для себя? – Наоборот, я просила его не приезжать.

«А он отправил меня к черту», – с усталой усмешкой вспомнила она тот разговор. Впрочем, ничего другого она и не ожидала. Рашид родился высокомерным и упрямым. И нежелание рассматривать свое присутствие здесь как постыдное для ее семьи было вполне объяснимым и понятным. Потому что кто теперь может осуждать мужчину и женщину за то, что, будучи так долго вместе, они предпочитают при этом одиночество и свободу?

Одиночество и свобода. Какие избитые слова. Эви мрачно усмехнулась. Никакой свободы в их отношениях не было. Рашид управлял всем по своей воле. Что дорого обошлось обоим. А одинокой себя Эви не чувствовала с того самого момента, как встретила Рашида. Именно поэтому она и медлила с серьезным, необходимым и неизбежным разговором.

«Нет, не сегодня», – сказала она себе, обернувшись и посмотрев на брата. Сегодняшний день безраздельно принадлежит Кристине и ему – ее дорогому брату, который теперь стоит у окна, держа руки в карманах, – поза, свидетельствующая о крайнем раздражении. А сегодня его лицо должно озаряться только счастливой улыбкой – если будет иначе, все обвинят в этом только его беспутную сестру.

– Эй! – окликнула Эви Джулиана, поднимаясь из-за столика и беря брата за руку. – Перестань хмуриться – тебе это не идет.

В ответ он криво усмехнулся. Сердце Эви сжалось. Она очень любила своего старшего брата и знала, что такую же искреннюю и бескорыстную любовь получает взамен.

– Ты потрясающе выглядишь, – мягко сказал Джулиан. – Очень красивое платье.

– Спасибо, – улыбнулась Эви. – Л купила его специально к этому торжеству.

А еще для того, чтобы показать всем, что, хотя она и не играет на этой свадьбе одну из ведущих ролей, прятаться в тень тоже не намерена, несмотря на то, что многие от нее ожидают именно этого.

Ее платье было коротким и плотно облегало фигуру. Его шелковистая ткань подчеркивала каждый изгиб ее стройного тела от плеч до середины бедер, оставляя открытыми длинные красивые ноги. И к тому же оно было красным. Вызывающе алого цвета. Тонкая золотая цепочка-пояс свободно лежала на талии. На ногах у Эви были плетеные золотые босоножки на очень высоких каблуках. На кровати в ожидании своего часа лежал короткий жакет-болеро такого же алого цвета, как и платье.

Завершала композицию шляпка – широкополое золотистое произведение мастеров шляпного дела, призванное скрывать ее лицо от любопытных взглядов и в то же время привлекать к себе внимание.

– Спорю на что угодно, что твое присутствие не пройдет незамеченным, – сообщил Джулиан. Конечно, ее брат отлично понимал, для чего Эви здесь.

– Женщина в красном, – усмехнулась она.

– А он не будет недоволен? – вдруг спросил Джулиан.

Плечо Эви приподнялось в безразличном жесте.

– Он может быть моим любовником, но не надзирателем.

– А-а… – Джулиан вздохнул. – Чувствую электрические разряды в воздухе. Он решил тебя наказать, приняв приглашение?

Эви не ответила. Выпустив руку брата, она вернулась к столику, чтобы завершить свои приготовления.

После минутной паузы она вдруг услышала в его голосе тот самый тон, которого опасалась:

– Эви…

– Нет, – перебила она брата. – Не надо, Джулиан. Не сегодня; сегодня я к этому не готова. Что бы ни происходило между мной и Рашидом, это наше личное дело.

– Понятно, – протянул брат задумчиво. – Только вот интересно, что же ты сказала нашей дорогой матушке…

– Вот, значит, зачем ты здесь, Джулиан? – вздохнула Эви. – Чтобы выяснить, кто поверг ее в такое скверное настроение? Я ее даже не видела с того самого момента, как мы сюда приехали утром.

– И по пути она с тобой не разговаривала?

– С нами ехали другие люди, – пояснила Эви.

– Вот как, – кивнул Джулиан. – Значит, наша старушка попросту раздражена оттого, что ей не дали возможности прочитать тебе заготовленную часовую лекцию.

– На тему, что хорошо воспитанные юные английские леди не должны спать со скверными арабами? – как ни в чем не бывало спросила Эви, накладывая тушь на ресницы.

– Она такой сноб во всем, что касается социального происхождения, – вздохнул Джулиан.

– Не социального, Джулиан, а культурного, – поправила брата Эви. – Будь она так щепетильна только в вопросах социального происхождения, никаких препятствий и возражений не было бы, вздумай этот ужасный араб на мне жениться. Наоборот, его бы к этому всячески поощряли. Как-никак он шейх, денег у него больше, чем у десятка английских маркизов. Это – с социальной точки зрения.

– На самом деле, – поморщился Джулиан, – я не собирался поднимать эту тему. Я просто хотел сказать, что не стоит вам сегодня увиваться вокруг друг друга и ворковать, точно голубки, у всех на виду. К его изумлению, Эви вдруг рассмеялась.

– Скорее солнце взойдет в полночь, чем Рашид станет увиваться вокруг кого бы то ни было, на глазах у всех или нет – неважно! Он слишком высокомерен и горд для этого. Слишком хорошо знает себе цену. Как ни странно, – задумчиво добавила она, – но мама терпеть его не может именно оттого, что они очень схожи характерами.

– Звучит так, как будто ты его не одобряешь за это, – суховато заметил Джулиан.

Не одобряет? Да она ведь его просто обожает. Это саму себя она не одобряет.

– Он потрясающе хорош в постели, – уводя разговор от опасной темы, заявила она.

В дверь постучали, и оба они обернулись. Дверь открылась, и на пороге возникла их мать.

Высокая, как и ее дети, такая же стройная и красивая, в светлом кремовом с голубым костюме от Шанель, она являла собой образец матери жениха.

– Я так и думала, что найду тебя здесь, Джулиан, – сказала она. – Гости уже начинают собираться. Тебе пора занять свое место.

Иными словами, она хотела бы остаться наедине с Эви, чтобы наконец прочесть пресловутую лекцию. Джулиан открыл было рот, чтобы возразить, но Эви предупреждающе сжала его ладонь и подбадривающе подтолкнула в спину.

Джулиан не хуже Эви знал, что перечить матери в такой день означало понапрасну дразнить судьбу.

Поэтому, пожав плечами и поцеловав напоследок сестру в щеку, он вышел, хотя не удержался и, прохода мимо матери, одарил ее предупреждающим взглядом, таким холодным и суровым, что ее глаза широко раскрылись. И пока за Джулианом не захлопнулась дверь, мать молчала, сжав губы.

Воздух в комнате внезапно стал морозным.

– Ты собираешься идти в этом? – поинтересовалась Люсинда Делахи.

Эви сделала глубокий вдох, прежде чем ответить:

–  Да.

– Это не совсем то, что я могла бы назвать приемлемым, Эви. Неужели ты не могла подобрать что-нибудь такое, что не было бы таким… вызывающим?

– Обещаю, что отвлекать внимание от Кристины не буду, – одними губами улыбнулась Эви. – Зато ты, мама, выглядишь великолепно, – добавила она. – Эталон изящества и стиля, честное слово.

– Да… – сердито пробормотала Люсинда и направилась к платяному шкафу, всем видом показывая, что ее дочь как раз напрочь лишена и того и другого.

Эви смотрела, как ее мать открывает шкаф и взглядом пытается выбрать что-нибудь более подходящее взамен красного платья. Именно поэтому она и не взяла с собой ничего такого. Похожие сцены случались не раз, и она кое-чему успела научиться.

– Ничего другого для сегодняшнего торжества у тебя нет, – наконец объявила мать.

Эви молча смотрела на нее с другого конца комнаты, спрашивая себя: сможет ли мать когда-нибудь простить свою дочь за то, что та полюбила неподходящего человека? Судя по всему, нет. Она ведь даже не может спокойно смотреть на сверток золотистого шелка с надписями «Рашид» и «Восток».

Он привез ей это платье около двух месяцев назад из дома. «Я

Вы читаете Все ради любви
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

8

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату