неприязнь, которую Лизелла пыталась в себе вызвать, куда-то исчезла.

— Нет, я искала вас, — она решительно вошла в беседку.

— Зачем? Врядли господа Совет так быстро договорились… — прозвучало это даже как-то меланхолично.

Лизелла молчала, не зная как объяснить цель ее прихода и обязанности в целом, но он догадался прежде, чем она сумела-таки найти слова, и беззлобно усмехнулся.

— А! понятно. Как видите, я не замышляю никаких каверз. Но в комнатах мне трудно дышать, да и Хагену туда нельзя… Не волнуйтесь, я постараюсь доставлять вам хлопот как можно меньше.

Трудно дышать… Еще бы не трудно! Они там столько всего навертели! Лизелла ощутила нечто, похожее на угрызения совести и ясно почувствовала себя униженной навязанной ролью и положением, в котором оказалась. Ей почему-то было стыдно, как никогда.

— Я вам тоже, — наконец сказала она.

Он слегка удивился, и неожиданно сделал приглашающий жест, сняв со скамейки свой камзол.

— Или может быть хотите пройтись? Покажете мне окрестности.

— Да, здесь очень красиво, — ляпнула она, и тут же прикусила язык от своей бестактности.

Ну не скажешь по нему, что он слеп! В синих глазах нет ни следа мути, никаких бессильно опущенных век, — кристальная прозрачная чистота, хотя взгляд кажется несфокусированным, как-будто направлен вглубь себя. У Лизеллы вдруг екнуло сердце: каково это, всю жизнь провести во мраке — не в части метафизической изначальной силы, а самой обычной тьме… Быть лишенным удовольствия, созерцая многообразие и буйство красок. Не иметь возможности ни с кем обменяться взглядом, который под час говорит больше любых слов. Постоянно испытывать затруднение в самых элементарных вещах. То и дело сталкиваться с самодовольной жалостью окружающих…

— Я…

Он поднялся, с улыбкой обрывая ее лепет.

— Вы не сказали ничего страшного. Тем более, отнимая что-то одно, природа всегда старается это компенсировать. Я прекрасно вижу любое проявление магии, а для всего остального у меня есть Хаген. Так что я вполне способен разделить с вами впечатление от местных красот.

Лизелла смешалась окончательно и покорно позволила себя увлечь по тропинке вдоль берега.

— Раз уж мы обречены на тесное общение, почему бы не сделать его приятным? И называйте меня по имени. Дамир.

Похоже, теперь он задался целью превзойти саму любезность, занимая ее разговором о пустяках и старательно обходя все темы, связанные с Советом, переговорами, противостоянием Сил. Черный маг оказался на удивление приятным собеседником, так что Лизелла вскоре совершенно забыла о том, кто он такой и просто наслаждалась прогулкой. Напряжение исчезло, и называть друг друга по имени казалось вполне естественным. Оперевшись на галантно поданную руку, она легко поинтересовалась.

— Вы часом не музыкант к тому же?

Руки у него были действительно музыкальные — узкие ладони, длинные ровные пальцы, сильные и чуткие. Вопрос поверг Дамира в изумление.

— Нет, как-то не довелось. Хотя пару аккордов на гитаре подобрать смогу, без риска травмировать чьи-нибудь уши.

— М-да, зато в светском обхождении с дамами вам нет равных! — это был уже откровенный флирт.

Он непринужденно рассмеялся.

— О, моим наставником в этой науке была настоящая принцесса!

— Так вы еще и королевской крови? — теперь уже изумилась Лизелла. Подумать только, маг, претендент на Черный трон, да к тому же и принц!

— К счастью, мое происхождение далеко не королевское, — Дамир к своему удивлению тоже наслаждался обществом волшебницы, приставленной к нему для слежки.

Возвращаться не хотелось обоим. Подходя к охотничьему домику, Лизелла поймала на себе хмурый взгляд Норта, — у него даже губы были сжаты, так что побелели. Если бы это не было так глупо, она подумала бы, что он ревнует. Лизелла состроила самое невинное личико, хлопнула ресницами и не подумала отпустить руку Дамира: не так-то часто у нее выпадает возможность развлечься. Она не делает ничего особенного, она вообще занята именно тем, что выполняет поручение самого лорда Робера! Ужин на двоих? И что в этом такого? Каждый думает в меру своей распущенности!

Придирчиво рассматривая себя в зеркало, Лизелла вновь начала сокрушаться, что как-то незаметно махнула на себя рукой. Мама всегда говорила, что лицо женщины это руки… А у нее и вовсе не осталось ногтей! Лицо… Это что, кожа или бумажная салфетка? А цвет? У покойников краше! Да конечно может какой любитель чахнущей красы и сочтет, что синие круги под глазами придают ей налет этакой утомленной загадочности, но себя обманывать нехорошо и неполезно: на нее уныло смотрела кабинетная мышь, говорящее приложение к школьной доске. Даже лучше, что уставной балахон скрывает выпирающие ключицы, — мужчины не собаки, на кости не бросаются! Пожалуй, немного косметики в нужных местах могли бы исправить положение с катастрофического на просто кошмарное, но как раз свою косметичку она и забыла, о чем до сегодняшнего вечера даже не вспомнила. Да уж, только слепой и польстится на такое пугало!

Но ведь это не свидание! — осадила себя Лизелла, — Он тебя уже видел без прикрас через свою птицу. Он просто вежлив, и пытается найти выход из неловкой ситуации. Да и его ворона там на этот раз не будет…

И все же она не удержалась. Лизелла всегда считала свою внешность довольно заурядной, но располагала богатством, которому могли позавидовать многие: волосы. Они были ее главным достоянием и сокровищем — роскошная густая грива жестких неуправляемых светло русых кудрей с отливом в рыжину. Такой цвет не получить никакими красками или иллюзиями. Из-за длины под собственной тяжестью они не закручивались мелкими спиральками, но рассыпались по спине волнами и оканчивались крупными тугими локонами… То что нужно, что бы потешить тщеславие!

Капелька духов… Ее маленькая безобидная слабость: Лизелла любила запахи, с ума сходила от ароматических свечей, масел, а в лавке парфюмера могла провести весь выходной.

И разумеется, что-то, а точнее кто-то обязательно должен был испортить с таким трудом налаженное настроение: пальцы поджидавшего ее Норта сомкнулись на запястье.

— Ты совсем рехнулась? Что ты творишь? Да от твоей репутации…

— Моя репутация, — сладко оборвала его негодующие возгласы Лизелла, — настолько безупречна, что ее давно пора кому-нибудь испортить!

Она выкрутила руку и решила, что пора расставить точки над и, ё и другими литерами всех существующих алфавитов.

— Норт, если я по какой-либо причине терплю твое общество, это еще не значит, что у тебя есть право хватать меня за различные части тела. Читать мне мораль. И указывать, что следует делать. Это первое. Второе! Умерь свои фантазии. Лорд Робер приказал мне не отходить от него ни на шаг. Что я и делаю. Сомневаешься — спроси его сам!

— И для этого ты распустила волосы? Посмотри на себя! Глаза горят, как у голодной кошки, щеки пылают… Да ты едва губки для поцелуев не подставляешь! Ты выглядишь как… Ты и в постель с ним ляжешь?!

Самым естественным продолжением этой «беседы» — была бы пощечина. И Лизелла едва от нее удержалась. Кошки… она ничего не имела против безобидных созданий, и не собиралась ронять себя в склочной сваре. Просто недавний товарищ в эту минуту был вычеркнут из списка тех, с кем она хотела бы общаться. Именно как на кошачье дерьмо, она на него и посмотрела, молча огибая молодого человека.

— Лизелла! — кажется, он осознал свою ошибку, хотя и поздно, — Пожалуйста… Не иди к нему одна! Позволь мне…

При виде брезгливого выражения на лице любимой женщины, Нортон осекся, но нашел силы продолжить:

— Возьми кого-нибудь с собой! Пожалуйста! Я лишь хочу оградить тебя!

— Норт, — холодно ответствовала Лизелла, — ты сомневаешься, что я вполне способна позаботиться

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×