Загрузка...

Георгий Полонский

Перевод с английского

Киноповесть (написана в соавторстве с Натальей Долининой)

Я был лживый мальчик. Это происходило от чтения.

И. Бабель

1.

На доске оставались чертежи - следы геометрического рассуждения. А за партами сидели трое взрослых: две женщины, один мужчина.

- Да что говорить? Способный. И сам это знает! - сказал мужчина с огорчением. Так, словно засвидетельствовал чью-то бездарность.

Учительница, у которой были нервные руки и сожженные разноцветными красителями волосы, заговорила раздумчиво и с улыбкой:

- Можно мне? Я, знаете, поделила бы урок на две части: на актерскую, так сказать, и на зрительскую, То, что было 'на сцене', мне понравилось. У вас есть редкое качество - вы обаятельны у классной доски!

Тот, кого обсуждали, был длинноногий, спортивного вида парень в вельветовой куртке с молниями, которая сообщала ему нечто от свободного художника. Это Дудин Виталий - студент педагогического института; он здесь на практике. Слушал он разбор своего урока со смущенно-снисходительной улыбкой.

Учительница продолжала:

- Ваша манера доказывать - быстро, нетерпеливо, так что крошится и брызгает из-под руки мел, - это подкупает. Есть в этом какое-то изящество, а, Нина Максимовна?

Полная женщина, внимательно глядевшая на Виталия исподлобья, улыбнулась, отряхнула пепел со своей сигаретки в бумажный пакетик и сказала:

- Пожалуй. А можно было бы доверить ему классное руководство?

- Вот! - вклинился мужчина, не по-доброму сверкнув на Виталия очками в тонкой металлической оправе. - Вот где решается вопрос! А этот математический блеск - он еще не доказывает, что человек будет учителем… На семинарах я этого студента не видел, он бегал от меня, как черт от ладана… По истории педагогики - тройка, по теории - пробел. Пусто! Лично я не понимаю, зачем он поступил в педагогический вуз… и чему он, собственно, улыбается? Так что вы рискуете, Нина Максимовна. Мое дело - предупредить.

Высказав все это, доцент кафедры педагогики обиженно отвернулся.

- Филипп Антоныч… - кротко начал Виталий. Но тот перебил:

- Нет, со мной вам объясняться незачем, Вот школа, - он показал на двух женщин, - здесь вам быть целую четверть, здесь и выступайте. А у меня еще другие студенты есть; их трудолюбие и скромность мне дороже, чем блеск отдельных гастролеров! Прошу прощения.

Он вышел.

- Со второго курса точит на меня зуб, - с унылой усмешкой произнес Виталий и, пряча неловкость, стал медлительно стирать с доски.

- Я знаю Филиппа Антоновича как очень хладнокровного мужчину, - отозвалась Нина Максимовна. - Это уметь надо - так его… воспламенить. Но мы в ваши с ним дела не вмешиваемся, мы ваших старых грехов не знаем… - Она помолчала, - Так возьмете классное руководство?

- После такого разговора мне выбирать не приходится. Возьму, что дадут.

- Но это, голубчик, не гауптвахта! Это, наоборот, акт доверия. Справитесь - будет вам лестная от нас характеристика, а стало быть, и зачет… Я сама уж как-нибудь умаслю ваше сердитое начальство. Скажу, что человек, совладавший с нашим 6-м 'Б', - это учитель… Так, Виолетта Львовна?

- Шестой 'Б', вы сказали?! - переспросила в тихой панике та учительница, которая нашла в Дудине обаяние, артистизм и что-то еще. - Мой класс?

- Нет, только на время этой практики, - сказала директриса, Но Виолетта Львовна стала уже нервно щелкать своим автоматическим карандашом, и гримаска горестного всепонимания была не ее лице: ясно, мол, все мне ясно, можете не продолжать…

- Золотко, вам следует от них отдохнуть, вы опять свалитесь, - говорила директриса. - При чем тут обида, ревность? Вот я же отдаю ему свои часы… В 6-м 'Б' погоду делают мальчишки, там какие-то хитрые отношения, там все время ЧП! С вашим сердцем, милая моя…

- С моим сердцем, - тонко усмехнулась Виолетта Львовна, - я могу не понять чего-нибудь другого, но когда мне указывают на выход… пусть в завуалированной, деликатной форме…

Она встала и, не договорив, покинула класс.

- Видите? - сказала Нина Максимовна, - Она у нас по два раза в месяц бюллетенит: мерцательная аритмия, стеноз… - Досадливым жестом директриса дала понять, что диагноз длинный и плохой. - Пойти успокоить.

Теперь Виталий Дудин остался один. На лице его читалось: 'Ну и влип!'

За стеной сотрясала коридоры большая перемена.

2.

Вы не забыли, что это такое - большая перемена?

Резвится стихия, выходя из берегов. Все озабочены: все боятся недополучить, недоурвать плодов 20- минутной свободы! Скорей, скорей! Дети взмокли от страшной целеустремленности…

- Кх! Кх! Кх! - раздается из-за угла, и мальчишка лет десяти, бежавший мимо Виталия, закатывает глаза, шатается, сползает по стенке на пол.

- В чем дело? - спросил у него Виталий.

- Ранили, гады… - простонал тот, весь во власти самозабвенной сценической правды, когда актеру уже не до зрителей.

Двое других мальчишек деловито схватили беднягу под руки и тащат куда-то.

- Куда вы его?

- В плен, куда же. В штабе он развяжет язык!

- Держите карман шире. Ничего не скажу! - на секунду открывает глаза 'раненый', и в этих глазах - безумство храбрых.

Откуда Виталию знать: прекратить это следует или позволить? Он, усмехаясь, глядел воякам вслед… Тут перед ним вырос десятиклассник:

- Виталь Палыч - это вы?

- Я…

- Вас Нина Максимовна просила подежурить по этажу.

- Меня?

Но объяснений не поступило, десятиклассника уже нет. Неужели бросаться в этот человеческий водоворот, изображать собою плотину?

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату