wmg-logo

всегда так трудно общаться? Надо бы позвать его в гости, что ли, но как-то духу не хватило…

Разве я мог предвидеть, что будет дальше? Предвидел бы — зазвал бы его к себе… Вышло так, что в этом Обличье мне больше не суждено было его встретить.

На следующий день я проснулся поздно. С головной болью, привычной тошнотой — послевкусием коктейлей… И тут припомнил… так припоминаешь, что в спортзале потянул спину, даже не подозревая, как будет ныть хребет наутро… Я подскочил на кровати.

«Эти двое, — подумал я. — Эти самые».

Видно, вчера я захмелел сильнее, чем мне казалось. Потому что теперь, утром, одно только воспоминание о парнях в долгополых пальто вызвало у меня парализующий страх. Запоздалый шок. Что ж, в моей жизни такое не впервые. Я заказал в номер наилучшее лекарство — плотный завтрак. За кофе, беконом и оладьями, утонувшими в море кленового сиропа, я воскрешал себя к жизни. Получилось неплохо, если сделать поправку на обстоятельства. Но я так и не смог окончательно вытеснить из головы ни смерть Лунатыча, ни то, как пальто, наполненные пустотой, стремительно его растерзали. Слопали волшбу, застегнулись и почапали по своим делам. Ходячая поэзия.

Меня осенило, что уцелел я чудом. Если бы они не унюхали Лунатыча, им на ужин достались бы ваш покорный слуга и его брательник — блюдо дня, двойная порция. Но мысль меня не утешила: если эти субчики действительно охотятся на таких, как мы, это всего лишь передышка, не спасение. Рано или поздно узкомордые станут точить зубы о мою дверь.

Я доел завтрак и позвонил Брену. Автоответчик. Я нашел в справочнике телефон его ресторана, набрал. Отключен.

Я попытался бы позвонить ему на мобильник, но мы не так уж близко общаемся. Я не знал ни номера его мобильного, ни имени его девушки, ни даже номера его дома. Поздно спохватился, а? Так-то… Жизненный принцип carpe diem[21] вышел мне боком. Итак, я принял душ, оделся и поспешил на работу к Брену — в «Летучую пиццу» (вот идиотское название!), надеясь, что мой близнец подскажет что-нибудь умное. В небе сгущались облака.

По дороге я почувствовал: что-то неладно. Не доходя десяти кварталов, понял, что именно. Сирены, пожарные, крики, клубы дыма — все это лишь подтвердило мою гипотезу. Тучи в небе были какие-то зловещие… Над местом катастрофы они громоздились в форме русской шапки. Вместо меха — торчащие дыбом молнии. Чем ближе к ресторану, тем сильнее ныло у меня в груди. Да, что-то неладно, что-то неладно…

Покосившись по сторонам — не следит ли кто? — я левой рукой начертил «Беркану», руну прозрения[22], и, сощурившись, взглянул в ее окуляр: руна эта наподобие подзорной трубы. И узрел я дым, и молнии, бьющие с земли в небо, и лицо брата — бледное, осунувшееся; потом — огонь, сменившийся темнотой, и наконец то самое, чего страшился: Тень… и ее миньонов, волков, призрачных охотников, закутанных в тяжелые пальто.

«Эти самые, — подумал я и выругался. — Опять эти». Теперь я знал, откуда они мне знакомы по прежним временам… В прежнем Обличье они тоже были не сахар, вот только я жил более насыщенной жизнью и, признаюсь, редко о них задумывался — других забот хватало. Теперь же задуматься пришлось: я начертил руну невидимости и под ее прикрытием обогнул столб черного дыма — погребальный костер Бренданова ресторана (и, как я мог предположить, самого Брендана, ведь в моем видении выглядел он неважно…).

Я добрался до места, зорко высматривая долгополые пальто. Куда ни глянь — пожарные машины и полицейские фургоны. Улица перегорожена. Пожарные пытаются залить водой огромное трескучее пламя, которое уже глубоко пустило корни в «Летучую пиццу».

Я мог бы сказать им, что они зря стараются. Дело рук огненного бога — даже если это бог Домашнего Очага — не затушишь в два счета. Это вам не петарда какая-нибудь. Пламя рвалось вверх, вымахало на высоту тридцати, сорока, пятидесяти футов — желтое, чистое, с прожилками волшбы, которые вашему Народу показались бы обычными пляшущими искрами… Но стоит одной жалкой искорке попасть на вас, как она мигом разденет вас буквально до костей.

«А Брендан? — подумал я. — Может, он все-таки жив?»

Если и жив, то здесь его нет. Никто не смог бы выжить в таком пожаре. Он жив, только если сбежал. Но драпать — не в характере Брендана. Он принял бой: видение мне подсказало это. Вдобавок мой брат — принципиальный противник применения волшбы среди Народа Человеков. Раз он прибег к чарам, положение у него было безвыходное.

Чтобы узнать судьбу брата, я начертил «Ос» — руну загадок[23]. Увидел лица — узкие, волчьи, увидел улыбку Брена, улыбку-оскал — он стал неотличим от меня, рассвирепел, одичал, в нем вскипела кровожадная ярость. Знаете, из моего брата вышел бы неплохой воин — только его гнев нелегко разжечь. Я увидел, как он выхватил меч мысли — раскаленный, вибрирующий клинок, испускающий полупрозрачные лучи. Меч, который одним легким движением разрубает хоть шелк, хоть гранит. Меч, которого я не видел с последнего конца света, пламенное оружие огненного бога. Едва соприкоснувшись с тенью в расстегнутом пальто, меч… погас, развеялся в дым.

И тогда, в темноте, двое накинулись на Брена. Ответ получен. Что ж, по крайней мере, мой брат умер красиво.

Я вытер лицо и сделал выводы. Вывод первый: теперь я — близнец-одиночка. Вывод номер два: если Брен не забрал охотников с собой на тот свет (сильно сомневаюсь, что забрал), парочка пальто идет по моему следу. Вывод номер три…

Не успел я призадуматься над третьим выводом, как в мое плечо вцепилась чья-то тяжелая рука. Другая рука ухватила меня за руку чуть выше локтя, и обе надавили до хруста. Мучительная боль. Сустав обездвижен. В ухе — басовитый знакомый голос:

— А, Ловкий! Как я раньше не догадался, что без тебя тут не обошлось. Твой автограф на этих руинах аж светится.

Я завопил и попытался высвободить руку. Но этот козел вцепился железной хваткой.

— Шевельнешься — руку сломаю, — презрительно проскрипел голос. — Или так и так сломать? Со старых времен за тобой должок…

Я дал ему понять, что рука больше нравится мне целой. Он еще глубже вдавил пальцы — я почувствовал, что кость вот-вот сломается, и завопил — а он с силой отпихнул меня к стене. Я ударился о стену, отскочил, развернулся, вытаскивая из ножен меч мысли. В меня уперся взгляд — бесцветный и тусклый, как ненастье. Что ж, беда не приходит одна. Передо мной стоял мой друг, затаивший на меня обиду. Это не редкость — друзей, которые бы на меня не обижались, у меня теперь нет.

Правда «друг» — это еще как сказать. Да, он из наших, но, знаете ли, все очень непросто. Дождь огню не товарищ. Вдобавок в своем нынешнем Обличье он превосходил меня по росту, весу и физической силе. Физиономия у него была — мрачнее тучи, и все мои намерения с ним драться выдохлись, точно дешевый одеколон. Я убрал меч мысли в ножны. Собрался с духом.

— Надо же, — сказал я. — Тор[24] собственной персоной!

Он презрительно фыркнул.

— Ты у меня не дури — вмиг замочу. У меня тут армия облаков в боевой готовности. Не успеешь моргнуть, погаснешь, как спичка. Хочешь попробовать?

— Полегче. Поздоровался ты со мной учтиво, ничего не скажешь. Сколько лет, сколько зим.

Он зарычал:

— В нынешнем Обличье меня зовут Артур. Артур Дивен. А ты покойник.

«Покойник» он произнес таким тоном, словно нарекал меня этим именем.

— Ошибаешься, — сказал я. — Покойник — Брендан. И если ты возомнил, будто я способен убить родного брата…

— С тебя станется, — буркнул Артур. Но я-то видел: весть его встревожила. — Брендан мертв? — переспросил он.

— Боюсь, что да.

Трогательно: мне-то всегда казалось, что он нас обоих ненавидит.

— И это не ты его…? — спросил Артур.

— Соображаешь…

Вы читаете Все новые сказки
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату