каменной красноватой кладки, выбирала мебель – уютную софу, кресло-качалку, высокие книжные стеллажи… И ковер на полу был в ее вкусе – оливково-зеленый, с густым мягким ворсом, в котором утопают ноги.

И деловой уголок выглядел очень мило. Пишущая машинка поблескивала клавиатурой на невысоком столе красного дерева, на стенах висели пастели, на которых отдыхает взгляд.

Сейчас Шери не удавалось много работать дома – дедушка требовал от своей секретарши почти постоянного присутствия рядом. Но она надеялась, что когда-нибудь сможет больше времени уделять любимому делу – истории искусства Родители Шери никогда не собирались иметь только одного ребенка. Отец мечтал о большой дружной семье, о множестве детей, братьев и сестричек, которых он, сам был в детстве лишен. Но судьба рассудила иначе: Дункан Макдугал разбился насмерть, сорвавшись со скалы в горном походе, когда его дочке было всего три года. А его супруга Мэри нашла утешение в путешествиях, и теперь мало осталось стран, которые она не посетила бы.

Так Шери оказалась на воспитании у родителей отца. Детство ее прошло в огромном особняке Макдугалов в Эдинбурге, а маму она видела редко – когда ту случайно заносило в Шотландию и она находила время навестить свекра.

Теперь Мэри жила в Нью-Йорке и иногда звонила Шери, приглашая дочь к себе. Но та не хотела переселяться в Штаты. Шери по натуре была домоседкой – еще одно отличие от беспокойной Мэри Макдугал, – и подозревала, что мать втайне довольна таким положением вещей: ее родительская любовь удовлетворялась одним-двумя визитами к дочери в год.

С раннего детства самым близким человеком Шери была ее бабушка. Она практически заменила малютке мать, и теперь Шери часто вспоминала ее с дочерней нежностью.

Бабушка Марджи была воистину прекрасной женщиной, и семья всегда стояла для нее превыше всего. Гибель сына подкосила Маргарет Макдугал, но она сумела справиться с горем и все силы отдала воспитанию внучки. Шери едва ли не боготворила ее – ласковую, заботливую. Ни разу в жизни девочка не слышала, чтобы бабушка Марджи кричала или грозила наказанием. Лаской и уговорами она могла добиться понимания.

Однако некая тень омрачала жизнь Макдугалов. И имя этой тени было – вражда. Проклятая вражда, продолжающая довлеть над ними все эти годы.

Единственный раз за всю жизнь Шери видела, как бабушка и дедушка ссорились. Слышала, как бабушка Марджи возмущенно восклицала:

– Так не может больше продолжаться! Это просто чудовищно! Вы ведете себя как дети, очень злые и порочные дети! Разница лишь в том, что ваша ссора куда опаснее. Бога ради, кто-то же должен положить этому конец!

Норман ответил, и голос его дрожал от гнева:

– Ты знаешь, Марджи, не я это начал. Так пускай он первым и прекратит! Скажи Малкому Лесли, чтобы перестал вредить мне, тогда я с радостью пожму ему руку. Но не раньше!

– Пожмешь руку Малкому? – горько засмеялась бабушка. – Что-то я не верю, чтобы ты способен на такое после стольких-то лет ненависти! Вы оба зашли слишком далеко…

Неожиданно она заметила Шери, замершую в дверях, и замолчала.

– Бабушка, – спросила Шери тем же вечером, уже лежа в кроватке. – А кто такой Малком Лесли?

– Человек, который не имеет к нам никакого отношения, – строго ответила бабушка. – Ни ко мне, ни к тебе. И даст Бог, так будет всегда. А теперь спи, малышка, и выброси это из головы.

Мудрый совет. Однако до чего же трудно ему последовать! Особенно если и теперь, через пять лет после смерти бабушки, ситуация не изменилась.

Не далее как на прошлой неделе Норман переманил из «Лесли инкорпорейтед» одного из лучших специалистов.

– Но у нас уже есть менеджер по продажам, – запротестовала Шери. – Зачем еще один?

– Это отличный случай ослабить ублюдка Лесли, – с мрачной улыбкой ответил Норман. – Представляю, как старый черт Малком будет скрипеть зубами от ярости! Он потеряет немало времени, подыскивая нового сотрудника и срабатываясь с ним.

– Но ведь он наверняка захочет отомстить? – робко спросила Шери.

– Пусть пробует, – удовлетворенно отозвался дед. – Посмотрим, что у него получится. Руки-то коротки.

И так длится годами, устало подумала Шери, допивая шоколад. Удар, ответный удар… Подлость в обмен на подлость… И кто знает, как можно прекратить эту бесконечную злую игру двух старых магнатов? Может быть, она прекратится только со смертью обоих участников. Потому что никому, кроме них, она не нужна.

Сама Шери не собиралась с кем-либо враждовать, а единственным наследником старого Лесли тоже была женщина – незамужняя дочь. Когда-то у Малкома было две дочери, но младшая сбежала из дому лет тридцать назад, и с тех пор о ней не было ни малейшего слуха. Говорили, что Малком проклял ее и запретил произносить ее имя в своем доме. И Шери верила подобным рассказам. Враг ее деда в самом деле был злопамятен.

Шери поднялась, развязала пояс халата, готовясь ко сну. И вдруг замерла, пораженная неожиданной мыслью. Тот рыжеволосый мужчина на галереи… он как будто раздевал ее взглядом, представлял, какова она обнаженная…

От этой мысли соски Шери внезапно напряглись, проступая сквозь шелк бюстгальтера, и по всему телу разлилось доселе неведомое тепло.

Мгновение Шери стояла неподвижно, потом тихо застонала. До чего же она дошла! Какой стыд!..

Нырнув в постель, девушка натянула одеяло до самого подбородка и строго сказала себе вслух:

– Ты его не знаешь. И скорее всего больше никогда не увидишь. Это чужой человек, и нужно его забыть. Мало тебе печального опыта с Уиллом? Хочешь повторить?

Вы читаете В западне
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×