Загрузка...

Нора Робертс

Свидетельница смерти

ГЛАВА 1

Убийство всегда обладает некоей притягательной силой. Будь оно примитивным или рафинированным, полным черного юмора или печальной скорби – это самое тяжкое преступление испокон века является предметом пристальных исследований – как в жизни, так и в искусстве.

На протяжении всей истории человеческой цивили­зации демонстрация убийства неизменно собирала ан­шлаги. Древние римляне давились при входе в Колизей, желая насладиться кровавым зрелищем того, как гла­диаторы мечами и трезубцами превращают друг друга в отвратительные ошметки мяса. А чтобы скоротать скуч­ное утро, шли поглядеть, как несчастных христиан скармливают голодным львам на потеху беснующейся публике.

Наверняка почти никто не пошел бы на это зрели­ще, если бы хоть на миг допускал, что в неравной схват­ке люди смогут победить хищников. Убийство зверя – совсем другое дело. Оно не дает того дикого азарта, того кратковременного помешательства, которое предлагает зрителю настоящее убийство – убийство себе подобно­го. И люди расходились по домам, довольные тем, что их деньги не пропали даром, а еще – тем, что сами они живы и здоровы. Наблюдать узаконенное убийство – прекрасный способ доказать себе, что, в конце концов, у тебя самого, несмотря на жизненные невзгоды, дела все же обстоят не так уж и плохо.

За последние два тысячелетия человеческая природа почти не изменилась. Пожирание христиан львами, возможно, осталось в прошлом, но и в начале двадцать первого века убийство имело неизменно высокий рей­тинг в средствах массовой информации. Разумеется, обличье его теперь стало куда более цивилизованным. Целые семьи, влюбленные парочки, яйцеголовые ум­ники и их неотесанные провинциальные родственники выстраиваются в длинные очереди и отпихивают друг друга локтями, желая, чтобы их развлекли созерцанием убийства.

Лейтенант Ева Даллас имела дело с преступлением и наказанием в силу своих профессиональных обязанно­стей: она работала в отделе по расследованию убийств. Однако сегодня вечером она сидела в неудобном кресле переполненного театрального зала и смотрела спек­такль, главную интригу которого составляло именно убийство.

– Это он! Голову даю на отсечение, убийца – он!

Рорк усмехнулся, но ничего не сказал. Реакция же­ны на пьесу была интересна ему не меньше, чем проис­ходящее на сцене. Ева подалась вперед, вцепившись ру­ками в хромированные перила директорской ложи, и буквально ощупывала взглядом сцену. Но в этот мо­мент занавес пошел вниз, и наступил антракт.

– Это Воул, – безапелляционно заявила Ева. – Именно он убил женщину. Размозжил ей голову, чтобы захапать ее денежки.

Рорк разлил по бокалам шампанское из бутылки, охлаждавшейся в серебряном ведерке со льдом. При­ глашая жену на открытие первого сезона в своем новом театре, он не знал, какова будет ее реакция на пьесу об убийстве. И теперь был весьма доволен, что она про­никлась духом пьесы.

– Может, ты и права.

– Не «может», а права. Уж я-то в этом разбираюсь!

Ева взяла длинный, словно флейта, бокал и посмот­рела в лицо мужа. Что это было за лицо! Казалось, оно вырезано резцом какого-то загадочного скульптора, которому подвластны тайны магии. Его невероятная кра­сота заставляла сжиматься сердце любой женщины. Темная копка волос, тонкие черты, идеальные губы, которые теперь были изогнуты в подобии улыбки… Он протянул руку и кончиками длинных пальцев прикос­нулся к волосам жены. При взгляде в его глаза – горя­щие, пронзительно синего цвета – у Евы до сих пор за­мирало сердце. Она не переставала удивляться, как мужчина одним только взглядом может довести ее до такого состояния.

– На что ты смотришь? – спросила она.

– На тебя. – В этой простой, казалось бы, фразе, произнесенной с легким ирландским акцентом, было собрано все волшебство миря. – Я люблю на тебя смотреть.

– Правда? – Ева склонила голову набок. Она на­слаждалась, думая о том, что впереди – беззаботный вечер, который они проведут только вдвоем. – Значит, ты не против того, чтобы подурачиться?

Рорк поставил бокал с шампанским и пробежался пальцами вверх по стройной ноге жены – до того места на бедре, где заканчивалось ее короткое платье.

– Прекрати, извращенец!

– Но ты же сама попросила.

Ева засмеялась и подала мужу его бокал.

– Половина зрителей в этом твоем театре и без того смотрят в бинокли не на сцену, а на нашу ложу. Им ин­тересен Рорк, а уж потом – все остальное.

– Нет, они смотрят на мою красавицу жену – луч­шего в городе сыщика, которому удалось положить ме­ня на обе лопатки.

Как и ожидал Рорк, Ева фыркнула, а он, воспользо­вавшись этим, подался вперед и на мгновение прижал­ся губами к ее губам.

– Держи себя в руках! – с притворной строгостью предупредила она. – Иначе нам придется уйти, не до­ждавшись окончания спектакля.

– Но мы же фактически молодожены! А молодоже­нам ничуть не стыдно целоваться на глазах у посторон­них.

– Можно подумать, тебя волнует, что стыдно, а что не стыдно! – Ева положила руку на грудь мужа и ото­двинула его на безопасное расстояние. Затем она отвер­нулась и стала рассматривать зал.

Ева плохо разбиралась в архитектуре и дизайнерском искусстве, но это помещение буквально дышало роскошью. Наверняка Рорк привлек лучшие умы и таланты, чтобы вернуть старому зданию его былую славу. Пока продолжался антракт, сотни зрителей входили и выходили из огромного зала, и их голоса сливались в глухой непрекращающийся гул. Некоторые были оде­ты так, чтобы сразить прочих модников наповал, другие щеголяли в обычных кроссовках и безразмерных пид­жаках а-ля ретро – последний писк моды нынешней зимы.

Расписанные потолки, парящие на недосягаемой высоте, мили красного коврового покрытия, акры по­ золоты – театр был отделан в соответствии с пожеланиями Рорка. Впрочем, вообще все, чем он владел, бы­ло сделано в соответствии с его желаниями, а владел он, похоже, чуть ли не всем, что можно купить за деньги. Так, но крайней мере, часто казалось Еве. Она до сих пор не могла к этому привыкнуть, и каждый раз при мысли о том, что ее мужу принадлежит едва ли не вся планета, ей становилось не по себе. Но куда деваться! В конце концов, это был Рорк, ее муж, с которым она поклялась быть вместе «и в горе, и в радости». Кстати, за год, в течение которого Рорк и Ева были вместе, они испытали достаточно и того и другого…

– Да, ну и наворотил ты здесь всего, дружок, – произнесла Ева, снова обводя глазами зал. – Я, конеч­ но, видела фотографии театра, но такой роскоши даже представить себе не могла.

– Роскошь – это еще не все, – ответил Рорк. – В театре главное люди: и те, что на сцене, и те, что в зале.

– Поверю тебе на слово. Но почему для открытия сезона ты выбрал именно эту пьесу?

– Потому что это замечательная и великолепно скроенная история. В ней есть все: и любовь, и преда­ тельство, и убийство. Да и актерский состав поистине звездный.

– И на всем – отпечаток твоей титанической лич­ности! Но Леонард Воул все равно виновен. Это он со­ вершил убийство. – Ева Даллас, прищурив глаза, снова стала смотреть на сцену, будто ее взгляд мог проник­нуть за тяжелый красный с позолотой занавес. – Его жена – классная женщина, причем с тузом в рукаве. Она еще наверняка себя проявит. Адвокат тоже хоро­ший мужик.

– Не адвокат, а барристер, – поправил жену Рорк. – Действие пьесы происходит в Англии, в сере­дине двадцатого века. Там адвокаты по уголовным де­лам называются барристеры.

– Какая разница! И костюмы тоже великолепные.

– Они – подлинные. Кстати, в 1952 году по этой пьесе был поставлен фильм «Свидетель обвинения». Он имел оглушительный успех. В нем тоже играли звезды первой величины.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату