Загрузка...

Нора Робертс

Наказание – смерть

Любой власти присущи четыре поро­ка: неповоротливость, коррумпирован­ность, бессердечие и изворотливость.

Фрэнсис Бэкон

Брак – это гораздо больше, нежели четыре голых ноги под одним одеялом.

Джон Хейвуд

ГЛАВА 1

Она стояла в «Чистилище» и смотрела на смерть. На ее яростное ликование, на неразлучные с ней кровь и ужас. Смерть пришла сюда со своенравной настырностью ре­бенка – непоседливого, капризного и бессмысленно жес­токого.

Убийство редко имеет опрятный вид. Будь оно скрупу­лезно спланированным или совершенным в состоянии аффекта, убийство всегда оставляет за собой хаос, разби­раться в котором приходится другим.

Ее работа заключалась именно в том, чтобы копаться в пепелище, оставшемся после убийства, находить и соби­рать разрозненные кусочки ужасной мозаики и, примеряя их так и сяк, складывать цельную картину, в которой под конец проступят истинные черты убийцы.

На дворе стоял март – робкое начало весны, и не окрепшее еще солнце боязливо вступало в неравный по­единок с утренними заморозками. Сейчас оно освещало место преступления: вдребезги разлетевшиеся зеркала, би­тые бутылки, развороченную мебель. Стенные панели бы­ли изувечены, отдельные кабинки изуродованы отвратительными отметинами, дорогая кожаная обивка стульев свисала мерзкими разноцветными лохмотьями. Весь пол был усеян стеклянным крошевом, которое противно хру­стело под подошвами.

То, что некогда считалось элитарным стриптиз-клубом, теперь превратилось в огромную свалку дорогостоящего мусора, а то, что когда-то было человеком, – в мешок кос­тей и безжизненной плоти, распростершийся в луже крови позади широкой изогнутой стойки бара.

Лейтенант Ева Даллас склонилась над трупом. Она была полицейским, он – жертвой убийства, и только это их объединяло.

– Мужчина. Чернокожий. Около сорока лет, – дик­товала она. – Обширные травмы головы и тела. Много­численные переломы. – Из ящичка с набором инструментов она вынула термометр, чтобы измерить температуру тела. – Похоже, что причиной смерти явился мощный удар, проломивший череп, но это еще предстоит уточнить.

– Из него буквально отбивную сделали!

В ответ на реплику своей помощницы Ева проворчала что-то невнятное. Она внимательно осматривала то, что осталось от некогда высокого, статного мужчины в рас­цвете лет. «Рост примерно метр восемьдесят пять, – при­кинула она. – И около ста килограммов прекрасно нака­чанных мышц».

– Что ты видишь, Пибоди?

Ее помощница выпрямилась и непроизвольно встала по стойке «смирно».

– Ну… гм… судя по всему, удар был нанесен сзади и свалил жертву на пол или, по крайней мере, оглушил ее. Однако на этом убийца не остановился и продолжал нано­сить удары. По тому, как разлетались кровь и мозговое ве­щество, можно предположить, что по голове пришлось несколько ударов, а затем убийца продолжал избивать по­верженное тело, причем жертва к тому моменту находи­лась в бессознательном состоянии. – Пибоди говорила так, будто отвечала добросовестно выученный урок. – Не­ которые повреждения нанесены уже после того, как на­ступила смерть. Орудием убийства скорее всего является вот эта металлическая бейсбольная бита. Убийца, очевидно, либо обладает недюжинной силой, либо находился под воздействием наркотика – такого, например, как «Зевс», который вызывает приступы необузданной агрес­сии. В пользу этого предположения говорят, в частности, те разрушения, которые мы здесь наблюдаем.

– Приблизительное время смерти – четыре часа ут­ра, – констатировала Ева и оглянулась на Пибоди.

Ее помощница являла собой образец служаки: в оту­тюженной, без единой морщинки, форме и фуражке, си­девшей точно под тем углом, какой требовал устав. «У нее хорошие глаза, – подумала Ева, – чистые и наивные». Пибоди держалась молодцом, даже несмотря на то, что ужас открывшейся перед ними картины согнал румянец с ее лица.

– Ну а мотив убийства? – спросила Ева.

– Видимо, ограбление, лейтенант.

– Почему ты так решила?

– Ящик для денег в кассовом аппарате выдвинут и пуст. В таком крутом заведении, как это, чаще всего, ко­нечно, расплачиваются кредитными карточками, но и на­личных здесь, видимо, бывает достаточно.

– Любители «Зевса» способны убить и за четвертак, – заметила Ева.

– Верно. Я другого не понимаю: что бармен мог здесь делать – один, в закрытом на ночь клубе, с каким-то пока неизвестным нам наркоманом? Почему он допустил чело­века, накачавшегося «Зевсом», за стойку бара? И… – из растекшейся по полу лужи крови Пибоди выудила ма­ленький круглый предмет серебристого цвета, – …и поче­му наш наркоман оставил здесь это? Такие штуки валяют­ся повсюду вокруг тела.

– Серебряные монеты… Любопытно! Может, он их просто обронил?

Пибоди подумала, что это маловероятно, но спорить не стала:

– Может быть.

Ева собрала монеты, которых оказалось ровно трид­цать, положила их в полиэтиленовый пакет для вещест­венных доказательств и передала его Пибоди. Затем она подняла с пола биту, вымазанную кровью и мозгом. Эта штуковина была примерно шестидесяти сантиметров в длину и идеально подходила для убийства.

«Слишком идеально» – подумала Ева.

– Солидная вещь… Прочный металл… Вряд ли нарко­ман притащил ее с собой. Вероятно, она находилась здесь – скорее всего под стойкой бара, – и нам предстоит это выяснить. Полагаю, Пибоди, мы выясним также, что убийца и его жертва были знакомы. Возможно, незадолго до убийства они мирно сидели в этом баре, выпивали и беседовали.

Ева представила себе эту картину и наморщила лоб.

– Можно предположить, что между ними завязался спор, который затем перерос в ссору. Возможно, убийца уже был готов совершить то, что он в итоге совершил, и знал, где находится бита. Он зашел за стойку бара, как не­однократно делал это раньше, и ничего не подозреваю­щий бармен спокойно повернулся к нему спиной…

Ориентируясь по брызгам крови и положению тела, Ева иллюстрировала свои слова движениями, как бы вос­производя разыгравшуюся здесь сцену.

– После первого удара он влетел лицом прямо в зер­кальную стену позади бара. Видишь эти порезы на его ли­це? Они – не от разлетевшихся в стороны стеклянных осколков: слишком уж глубокие и длинные. Жертва пытает­ся развернуться, но получает новый удар. Теряя сознание, человек хватается за полки. Стоящие там бутылки сып­лются вниз, и в этот момент убийца наносит еще один удар, оказавшийся смертельным. Тот самый удар, кото­рый расколол его череп, словно яичную скорлупу.

Ева снова присела возле тела, внимательно разгляды­вая его.

– Преступник продолжал наносить удары, избивая уже труп, а потом разгромил помещение. Может быть, в состоянии аффекта, а может быть, для того, чтобы замести следы. Как бы то ни было, у него хватило хладнокровия, чтобы спокойно оглядеть результат своих трудов и оста­вить на месте преступления орудие убийства – бейсболь­ную биту.

– Он хотел, чтобы это выглядело ограблением, совер­шенным наркоманом?

– Думаю, да. Либо убитый был полным идиотом, и я оцениваю его умственные способности слишком высоко. Ты сфотографировала место преступления и положение трупа?

– Да.

– Тогда давай перевернем его.

Они стали переворачивать тело – безвольное, словно мешок, набитый медузами.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату