Загрузка...

Уткин Анатолий Иванович

Вызов Запада и ответ России

Об авторе:

Анатолий Иванович Уткин родился 4 февраля 1944 года в г. Балаково Саратовской области. В 1968 году окончил исторический факультет МГУ им. М.В.Ломоносова. В 1972 году защитил кандидатскую диссертацию, а в 1982 году — докторскую. Историк, специалист в области международных отношений, признанный эксперт по внешней политике США. Особая область научных интересов — региональная политика США, в частности — в Европе; история 'холодной войны'. Работает в Институте США и Канады РАН. С 1994 года — профессор ИППК при МГУ, затем, с 1997 года, — директор Центра международных исследований Института США и Канады РАН. Автор 21 монографии, глав в коллективных работах, опубликовал более 150 статей в ведущих журналах и периодических изданиях на нескольких языках, а также аналитические работы, обзоры, справочные издания. Преподавал в Босфорском институте (Стамбул, 1991- 93), в 'Эколь Нормаль Супериор' (Париж, 1993-94), в Колумбийском университете (Нью-Йорке, 1998). Советник Комитета по международным делам Государственной Думы.

Введение

Двумя главными, определяющими обстоятельствами российской истории является то, что

1) рядом, в соседнем регионе, на Западе уже пять столетий идет важнейшая в новой истории мира революция во всех сферах человеческого бытия;

2) в то же время Россия, при всех поворотах ее исторического существования, участвовала в этом заглавном мировом феномене лишь частично.

Но при этом она не попала в политическую зависимость от региона-авангарда. Россия — единственная незападная страна, которая никогда не была колонией Запада.

Это случилось по ряду особых причин. И прежде всего потому, что на протяжении пяти веков феноменального подъема запада пять соседей России постепенно теряли свою политико-военную значимость: Скандинавия, Польша, Оттоманская Империя, Персия, Китай. Скандинавия, где главенствовали вначале викинги, затем датское королевство, а потом Швеция, в 17-начале 18 века пыталась завладеть если не всей Россией, то, по крайней мере, ее Северо-Западом. Но в дальнейшем Скандинавия теряет свое значение великой европейской геополитической величины. Подобная же эволюция произошла с Польшей, столь влиятельной в Европе 16–17 веков, а затем вступившей в геополитический упадок. Оттоманская империя через посредство своих крымско-татарских сателлитов оказывала большое воздействие на раннюю послемонгольскую Русь, но пик влияния был пройден при Сулеймане Великолепном и позже начинается ее много вековой упадок. Дни влияния Персии были пройдены до подъема России при Петре Первом. Китай, когда к нему вышли в начале семнадцатого века русские, был весь обращен к «белолицым дьяволам» на своих южных границах, и русские землепроходцы не получили отпора, на который они могли бы рассчитывать полутора столетиями ранее.

И сейчас страна стоит, как в старинных былинах, на перекрестке трех дорог. Указывая на первую, идеалисты уже десять лет говорят о возможности сближения Востока и Запада в единую политико- социальную систему, в некий опоясывающий Северное полушарие атлантическо-тихоокеанский мир от Ванкувера до Владивостока через два гигантских материка. В послегорбачевской России это видение несколько померкло. Слишком явственно обозначились геополитические, экономические, межцивилизационные рубежи. Эти рубежи проявляют себя и растут в значении, пролегая по Атлантике (между Северной Америкой и Западной Европой); явственно обозначился и внутриконтинентальный рубеж между Западной и Восточной Европой. Новоявленная Атлантида не поднялась со дна океана из-за спада в западной экономике, что обострило внутренние противоречия, из-за становления Европейского Союза и НАФТА. Вопреки многим горячим ожиданиям, не состоялось быстрое и надежное сращивание восточноевропейской политико-цивилизационной ткани с традиционным Западом. Порыв идеологов «общечеловеческих» ценностей угас именно потому, что оба западных региона — США Западная Европа — в 90-е годы подчеркнуто защищают свои региональные интересы (в организации мировой торговли, к примеру) в пику планетарным схемам В.Вильсона, Ф.Рузвельта и М.Горбачева. Вторая дорога зовет к европейскому единству в континентальных масштабах. Слом Варшавского договора и падение коммунизма создали необходимые предпосылки для сближения по оси Париж-Берлин-Варшава-Москва. «За» говорят традиционные связи, историческая близость, потребность Запада в восточноевропейском рынке и сырье, потребность Восточной Европы в западноевропейской технологии и капиталах. Но обозначились жесткие препятствия. Шрамы 1914 и 1941 годов все еще ощутимы. Существенно то, что Западная Европа стремится не рисковать своей интеграцией, она не желает растворять достигнутые результаты внутренней интеграции ЕС в обширной и аморфной новой среде. Еще более важно то, что на своем новом (а по существу, — старом, восстанавливающем маршрут развития предшествующих столетий) пути Восточная Европа все более обнаруживает себя в ином, незападноевропейском измерении. Если огромные трудности пути на Европейский Запад испытывает Венгрия (начавшая это движение еще в 60-е годы), то можно себе представить экономические и психологические трудности на этом пути стран-неофитов 90-х годов. Накладываются различия исторического опыта и национального менталитета, сталкиваются идеи индустриальной эффективности и социальной справедливости, о которой у Запада и Востока Европы несколько различные представления.

Третий путь Россия, видимо, выберет, если будет заблокировано движение по двум первым дорогам. Не желая быть лишь поставщиком сырья и дешевой рабочей силы, ощущая свое неравенство с передовым Западом, не сумев пробить цивилизационную брешь (в отсутствие феномена типа Петра Великого), Россия может обратиться внутрь себя и на Восток, оживить евразийские схемы 20-х годов, найти более благоприятную историческую нишу в неоизоляционизме, в обороте к внутренним ресурсам и к непосредственным соседям. Собственно, это привычная дорога. Стабильного места в мировом разделении труда Россия так и не обрела. Начиная с 1700 года попытки «воссоединения» с Западом оказались болезненными. Романовско-ленинская вестернизация так не сломала барьеры между мировым регионом- лидером и его восточноевропейским соседом, несмотря на колоссальные усилия и жертвы.

Не в первый раз в своей истории России приходится делать роковой выбор. Процесс этого выбора происходит в объяснимой сумятице, всегда сопровождающей смену социального строя и политического порядка. Грань между желаемым и возможным размыта сильнее, чем когда бы то ни было. Куда идти? Если существует для такой ситуации компас, то его роль играет анализ исторического прошлого — движения России по вышеназванным дорогам. В свое время выбор для России определяли митрополит Филарет, Петр Первый и Сталин. Ими были избраны очень различные варианты: соответственно — изоляция, курс на Запад, советско-евразийский мир.

По большому историческому счету Россия всегда стояла между двумя грандиозными цивилизациями — китайской и западноевропейской. Россия, повторяем, никогда не являлась частью Запада, каким он вышел вперед в мировом развитии в шестнадцатом веке. Но объединяющими были параметры индоевропейской расы, христианства, общего наследия античности. Китай был дальше, но он был, существовал в связях России с внешним миром и по-своему привлекал. Собственно, речь идет в меньшей степени о собственно Китае, а больше об Азии в целом. Именно гибрид из поствизантийской системы и азиатской формы

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату