Загрузка...

Реймонд Карвер

Если спросишь, где я

Мы с Дж. П. сидим на крыльце лечебки Фрэнка Мартина, — просыхаем, значит. Дж. П. — ал­каш, мы все здесь такие, раз лечимся у Фрэнка Мартина. Только парень этот еще и трубочист: угодил сюда впервые и, понятное дело, трусит. Сам-то я за­гремел сюда второй раз, ну что тут скажешь? Снова здорово. «Дж. П.» — это инициалы Джо Пенни, толь­ко он не хочет, чтоб я называл его по имени. Мне что? — Дж. П. так Дж. П. Парню около тридцати: он моложе меня — не намного, но все-таки. В общем, си­дим с ним вдвоем, и он мне рассказывает, как его уго­раздило пойти в трубочисты. И все хочет на пальцах что-то показать. А они у него дрожат, хоть ты тресни. Удивляется: «Никогда такого со мной не бывало», — это он про руки. Я его успокаиваю: постепенно прой­дет. Перестанут дрожать. Только не сразу.

Мы здесь всего два дня: еще толком не просохли. У Дж. П. вот пальцы дрожат, а у меня под лопаткой стреляет — то ли нерв, то ли что похуже. Иной раз так резко кольнет в шее, сбоку, что от боли аж во рту пересыхает: стою и глотаю воздух, как рыба. Чувст­вую, сейчас стукнет, и хочется спрятаться, — забить­ся куда-нибудь поглубже и не вылезать. Закроешь гла­за и ждешь: только бы пронесло, еще раз, еще разо­чек. Дж. П. видит: что-то неладно, и умолкает.

Вчера утром при мне у одного случился приступ, у парня, которого все тут называют Крошка Тайни. Он электрик из Санта-Розы — здоровенный толстый бугай. Уже после ребята рассказывали, что он тор­чал здесь почти две недели, лечился от белой горяч­ки. Собирался выписываться — парню светило встретить Новый год с женой на своем диване перед телевизором. Он мечтал, как выпьет под Новый год горячего шоколада со сладким печеньем. И все вро­де бы шло замечательно — еще вчера утром сам ви­дел, как он спускался по лестнице в столовую. Идет, молотит кулаками, вроде как боксирует: отрабатыва­ет удар — называется «блинчиком» — на загривке впереди идущего парня. «Блин-блин-блин» — легонь­ко рубит тому по шее ребром ладони. Волосы у Крошки Тайни были мокрые, зачесаны назад, вид­но, он только из душа. На подбородке — следы запек­шейся крови, порезался когда брился. Но это нор­мально: пойдите, поищите хотя бы одного из клиен­тов Фрэнка Мартина, который бреется чисто, без порезов! Не найдете! Так что дело обычное. В об­щем, протискивается этот Крошка Тайни бочком на почетное место во главе стола и начинает громко рассказывать о том, что с ним случилось в один из запоев. В ответ люди мотают головами — вот, мол, учудил! — а сами продолжают рубать яичницу. Крош­ка Тайни не унимается: отвесит шутку, ухмыльнется, потом сделает паузу — и ждет одобрения публики.

А публика бывалая. Любой из нас вытворял пакости и похлеще. Ну и, конечно, хохочем: знаем, сами та­кие. Перед Тайни стоит тарелка с яичницей, еще он взял себе десерт — печенье и мед в расфасовке. Мне все видно, я сижу недалеко, хотя завтракать не завт­ракаю, взял себе только кофе: не хочется, нет аппе­тита. Сижу я, в общем, задумался. Потом поднимаю голову — нет Крошки! А он уже на полу — завалился на спину, вместе со стулом. Выгнулся дугой, глаз не открывает, и только пятки стучат мелкой дробью по линолеуму. Народ сбежался, все зовут Фрэнка Мар­тина, а что его звать? — он на месте. Какие-то прыт­кие ребята бросились помогать Тайни: один из пар­ней стал совать ему пальцы в рот, стараясь прижать корень языка. Но тут Фрэнк Мартин как взревет:

— А ну разойдись!

И я только тогда понял, что мы все сгрудились возле Крошки — стоим над ним и не можем оторвать глаз.

— Откройте окна! — распорядился Фрэнк Мартин и помчался к себе в кабинет вызывать «скорую».

Сегодня Крошка Тайни опять с нами. Живчик оказался. С утра Фрэнк Мартин поехал за ним в больницу на казенном «универсале», но к завтраку Тайни не успел: остался один кофе, он налил себе кружку и присел к столу. Кто-то из обслуги заметил, что ему яичницы не досталось, и приготовил для не­го тосты. Правда Тайни их есть не стал, он просто сидел, уставившись в свою кружку, даже ни разу не отпил — сидел себе молча и только иногда двигал кружку туда-сюда.

Спросить бы его: может, был какой малюсенький знак перед тем, как с ним это приключилось? Узнать бы, — вдруг забарахлил мотор или участился пульс? А может, веко задергалось? Но это я так, про себя интересуюсь. Видно, что ему не до разговоров. Толь­ко я этого не забуду, — как старик распластался на по­ лу и барабанил пятками мелкой дробью. Я теперь к себе прислушиваюсь: едва где-нибудь внутри задро­ жит, я незаметно набираю воздуху и жду, что брякнусь сейчас на пол и так и останусь лежать — гла­за в потолок, чувствуя во рту чьи-то пальцы.

Дж. П. оседлал стул и сидит на крыльце, сложив руки на коленях; я рядом пристроился, — курю сига­ рету, стряхивая пепел в старое ведерко из-под угля, и слушаю его вполуха. Одиннадцать утра — до ланча еще полтора часа. Ни ему, ни мне не хочется есть, но мы все равно дожидаемся полудня: зайдем, сядем за стол, может, и аппетит появится.

Так о чем толкует Дж. П.? Ага, рассказывает, как двенадцатилетним пацаном упал в колодец непода­ леку от фермы, где прошло его детство. Ему повезло: колодец оказался сухим.

— А может, и не повезло, — он оглядывается вокруг и качает головой.

Его тогда нашли уже ближе к вечеру — отец вытя­нул его наверх с помощью веревки. Пока Дж. П. си­ дел в том колодце, он со страху обмочился. Ну и на­терпелся же он тогда, — несколько часов кряду звал на помощь: покричит, прислушается, потом снова примется кричать. Аж охрип — вот сколько при­шлось отсиживаться. Но впечатление, по его сло­вам, осталось неизгладимое. Сидел он на дне колод­ца и, задрав голову, смотрел наверх. Там виднелось небо — небольшой голубой кружок: иногда в синеве проплывали облака, иногда пролетала стая птиц. Снизу Дж. П. казалось, будто птицы взмахами крыль­ев взбивают воздух. Колодец наполняли и другие звуки, он пугался малейшего шороха у себя над головой, ему казалось, сейчас на него сверху что-то по­сыплется. Он боялся насекомых; он слышал, как вверху завывает ветер, и этот вой он запомнил на всю жизнь. Словом, вся его жизнь перевернулась, пока он сидел на дне колодца. Но вопреки его стра­хам, на голову ему ничего не свалилось, и никакая тень не закрыла голубой кружок неба. А потом при­шел отец с веревкой — вызволять его со дна колодца, и очень скоро Дж. П. вернулся в свой привычный мир.

— И что потом? Давай, не тяни, — говорю я ему.

Потом, в восемнадцать или девятнадцать, — точно не помнит, — он закончил среднюю школу, болтался без дела, и вот однажды поехал через весь город по­видать приятеля. А тот жил в доме с печным отопле­нием. Посидели они вдвоем, выпили пива. Потрепа­лись, послушали музыку. Вдруг звонок в дверь. При­ятель пошел открывать, а на крыльце стоит девушка-трубочист, со всем снаряжением, — все как надо. На ней еще была такая шляпа с высоким вер­хом, — от ее вида Дж. П. просто обалдел. Девушка го­ворит парню, что у нее заказ на прочистку камина. Тот приглашает ее войти и в шутку раскланивается, но она словно не замечает: расстилает перед ками­ном коврик и выкладывает инструменты. Одета она во все черное: черные брюки, черная рубашка, — да­же туфли и носки, и те черные. Шляпу — тоже чер­ную — она, разумеется, сняла. Дж. П. говорит, что у него крыша чуть не поехала — настолько сногсшиба­тельно она выглядела. Они с приятелем продолжа­ют слушать пластинки и пить пиво, а девушка и ухом не ведет, — спокойно делает свое дело, прочищает дымоход. Но им же страшно интересно, как она все это проделывает, — они наблюдают за ней испод­тишка, переглядываются, ухмыляются, подмигивают друг другу, а когда девушка влезла внутрь дымохо­да, и снаружи остались видны только ноги, прияте­ли хмыкнули: профессионалка! Да и с виду хоть ку­да, добавляет Дж. П.

Закончив работу, девушка аккуратно сложила ин­струменты и скатала коврик. Приятель Дж. П. про­ тянул ей чек, оставленный для нее родителями. Та берет чек и вдруг спрашивает: не хочет ли он ее по­ целовать?

— Говорят, поцелуй трубочиста приносит счастье.

Ее слова окончательно сразили Дж. П., а при­ятель ради хохмы закатил глаза, покривлялся, по­том, явно смущаясь — он даже покраснел — чмокнул ее в щечку. Вот тут-то у Дж. П. и созрела мысль: от­ставил он банку с пивом, поднялся с дивана и реши­тельным шагом направился к молодой женщине, ко­торая уже собиралась уходить.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату