Загрузка...

Реймонд Карвер

Те, кто здесь спал

Звонок раздается посреди ночи, часа в три, и пугает нас чуть не до смерти.

— Возьми трубку! — кричит жена. — Боже мой, кто это? Да возьми же!

Я не могу найти выключатель, ощупью пробира­юсь в другую комнату, где стоит телефон, и снимаю трубку после четвертого звонка.

— Это Бад? — спрашивает незнакомая женщина. Она совсем пьяна.

— Черт! Не туда попали, — говорю я и даю отбой. Зажигаю свет и иду в уборную, но тут телефон зво­нит снова.

— Возьми! — отчаянно кричит из спальни жена. — Ради бога, Джек, чего им надо? Я больше не вынесу.

Я бегом возвращаюсь из уборной и хватаю трубку.

— Бад? — говорит женщина. — Что делаешь, Бад?

— Слушайте, — говорю я. — Вы не туда попали. Не звоните нам больше, ясно?

— Мне надо поговорить с Бадом, — отвечает она.

Я даю отбой, дожидаюсь, пока телефон зазвонит опять, снимаю трубку и кладу ее на стол рядом с ап­паратом. Но мне все равно слышен женский голос: «Бад, ответь мне, пожалуйста». Я оставляю трубку на столе, гашу свет и закрываю за собой дверь.

В спальне уже горит лампа и моя жена, Айрис, си­дит, опершись о спинку кровати и подтянув к себе но­ги, укрытые одеялом. Она подложила под спину по­душку, закуталась по самые плечи и сидит больше на моей половине, чем на своей. В нижней части крова­ти уже нет ни простыни, ни одеяла. Если мы хотим спать дальше — а я, во всяком случае, хочу, — нам при­дется начать с нуля и перестелить все заново.

— Что там за чертовщина? — говорит Айрис. — На­до было отключить телефон. А мы забыли, да? Вот так забудешь раз в жизни отключить телефон, и по­лучай. С ума сойти можно!

Когда мы с Айрис стали жить вместе, моя бывшая жена или дети часто будили нас звонками и начина­ли трепать нам нервы. Они продолжали звонить по ночам даже после того, как мы с Айрис поженились. Тогда мы завели привычку отключать телефон пе­ред сном. Мы отключали его круглый год, практиче­ски каждый вечер. А на этот раз я забыл, только и всего.

— Какой-то женщине нужен Бад, — объясняю я. Я стою рядом с кроватью в пижаме и хочу лечь, но не могу. — Еще и пьяная к тому же. Подвинься, пожа­луйста. Я снял трубку с рычага.

— Она больше не позвонит?

— Нет, — говорю я. — Слушай, я тебя прошу, по­двинься малость и дай мне кусочек одеяла.

Она берет подушку и отодвигает ее вдоль спинки на дальний край кровати, потом сама перебирается туда и опять усаживается в той же позе. Вид у нее не сонный. Похоже, она полностью проснулась. Я зале­ заю в постель и накрываюсь как могу. Но получается неудобно: простыни мне совсем не досталось, толь­ко одеяло. Я гляжу вниз и вижу свои ноги, торчащие наружу. Тогда я поворачиваюсь на бок, лицом к же­не, и поджимаю ноги, чтобы спрятать их под одея­лом. Надо бы перестелить постель. Наверное, мне стоило бы предложить это. Но еще я думаю, что ес­ли мы потушим свет сейчас, сию минуту, то нам, воз­можно, удастся заснуть снова.

— Может, выключим свет, как ты считаешь? — го­ворю я самым вежливым тоном, на который спосо­ бен.

— Давай сначала покурим, — предлагает она. — А по­том будем спать дальше. Принеси нам сигареты и пе­пельницу, ладно? Выкурим по штучке.

— Давай лучше спать, — предлагаю я. — Ты посмот­ри, сколько времени. — Приемник с часами стоит прямо у кровати. И ей, и мне видно, что он показы­вает три тридцать.

— Да брось ты, — говорит Айрис. — После всего этого мне надо покурить.

Я вылезаю из постели, иду за сигаретами и пе­пельницей. Мне приходится зайти в комнату с теле­ фоном, но я его не трогаю. Я не хочу даже смотреть на телефон, но все равно смотрю, конечно. Трубка так и лежит на столе рядом.

Я забираюсь обратно в постель и ставлю пепель­ницу между нами, на одеяло. Раскуриваю сигарету, отдаю жене, потом закуриваю сам.

Она пытается вспомнить, что ей снилось, когда зазвонил телефон.

— Кажется, вот-вот вспомню, но до конца никак не могу. Что-то про... нет, сейчас уже не знаю, про что. То есть, не уверена. Нет, не помню, — наконец говорит она. — Черт бы побрал эту женщину с ее звонком. «Бад», — говорит она. — Врезать бы ей как следует. — Она тушит сигарету и немедленно закуривает другую, выпускает дым и рассеянно обводит глазами комод и занавески на окне. Ее распущенные волосы лежат на плечах. Она стряхивает пепел в пепельницу и останав­ливает взгляд в изножье кровати, стараясь вспомнить.

Но мне, говоря откровенно, все равно, что ей снилось. Я хочу снова заснуть, вот и все. Я выкури­ваю свою сигарету, тушу ее и жду, пока докурит Ай­рис. Лежу неподвижно и молчу.

Кое в чем Айрис похожа на мою первую жену: ей тоже иногда снятся страшные сны. Ночью она ме­ чется в кровати, а утром просыпается вся в поту, в прилипшей к телу рубашке. Так же как и моя быв­шая, она любит рассказывать мне свои сны во всех подробностях и рассуждать потом, что они означа­ют или предвещают. Моя первая жена по ночам ски­дывала с себя одеяло и вскрикивала во сне, словно ее душили. Однажды ей приснилось что-то особен­но жуткое, и она ударила меня кулаком по уху. Я спал крепко, без сновидений, но отмахнулся в темноте и попал ей в лоб. Потом мы завопили: лежали и вопи­ли оба разом. Мы сделали друг другу больно, но глав­ное —здорово перепугались. Мы совершенно не по­нимали, что случилось, пока я не включил лампу, — только тогда мы во всем разобрались. После мы да­же шутили — мол, подрались во сне. Но потом стало происходить так много другого, гораздо более серь­езного, что нам захотелось забыть об этой ночи. Мы больше никогда о ней не вспоминали, даже когда старались уязвить друг друга.

Однажды ночью я проснулся и услышал, как Ай­рис скрипит во сне зубами. Это был такой странный звук — прямо у меня над ухом, из-за него я и проснул­ся. Я потряс ее за плечо, и она смолкла. Наутро она сказала мне, что ей приснился очень плохой сон, но этим и ограничилась. Я не допрашивал ее насчет по­ дробностей. Если уж честно, я и не рвался узнать, что там было такого плохого, о чем она даже расска­ зывать не хотела. Когда я сказал ей, что она скрипе­ла зубами во сне, она нахмурилась и ответила, что с этим придется что-то делать. В тот же вечер она принесла домой специальное приспособление под названием «ночной страж» — его полагалось встав­лять в рот, когда ложишься спать. Надо же прини­мать меры, сказала она. Нельзя и дальше скрипеть зубами, так их скоро и вовсе не останется. И она спала с этой штукой во рту с неделю или около того, а потом бросила. Сказала, что она неудобная, и во­обще, не очень- то это приятно выглядит со сторо­ны. Кто захочет целовать женщину, если у нее во рту такая штука, сказала она. В этом, пожалуй, был резон.

В другой раз я проснулся, потому что она гладила меня по щеке и называла Эрлом. Я взял ее за руку и сжал ей пальцы. «Что такое? — спросил я. — Что с то­бой, милая?» Но вместо ответа она просто отодвину­ лась назад, вздохнула и снова замерла. На следую­щее утро, когда я спросил, что ей приснилось этой ночью, она заявила, что не видела никаких снов.

«А кто тогда Эрл? — спросил я. — Кто этот Эрл, с которым ты разговаривала во сне?» Она тогда по­ краснела и сказала, что не знает ни одного Эрла, да и не знала никогда.

Лампа еще горит, и поскольку я не знаю, о чем еще думать, я думаю о снятой с телефона трубке. На­ до бы повесить ее и выдернуть шнур. А после можно будет подумать и о том, чтобы еще поспать.

— Схожу разберусь с телефоном, — говорю я. — А по­том давай еще поспим.

Айрис стряхивает пепел и говорит:

— Уж теперь-то не забудь его отключить.

Я снова встаю и иду в другую комнату, открываю дверь и зажигаю свет. Трубка так и лежит на столе. Я подношу ее к уху, рассчитывая услышать ровный гудок. Но я ничего не слышу, даже гудка.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату