Загрузка...

Реймонд Карвер

Что вы делаете в Сан-Франциско?

Ко мне это не имеет никакого отношения. Раз­говор пойдет о молодой семье с тремя детьми, что в том году летом переехала в дом, который по моему маршруту. Я снова вспомнил о них в про­шлое воскресенье, когда прочитал в газете про мо­лодого человека, которого арестовали — он убил свою жену и ее любовника бейсбольной битой в Сан-Франциско. Конечно, это был не тот, про кото­рого я рассказываю, просто они похожи — у того бы­ла точно такая же борода. Но сама ситуация застави­ла меня призадуматься.

Меня зовут Генри Робинсон. Я почтальон, то есть государственный служащий аж с 1947 года. Всю жизнь я прожил на Западном побережье, не считая тех трех лет, когда был на войне. Я уже двадцать лет как разведен, у меня двое детей, которых я после развода почти не видел. Нет, человек я не легкомыс­ ленный, хотя и не сказать, чтобы очень серьезный.

Думаю, по теперешним дням, нужно и то, и то. И еще нужно работать — и чем больше, тем лучше. Если че­ловек не при деле, у него образуется слишком много свободного времени, вот он и начинает задумывать­ся—о себе и о своих жизненных неурядицах. Я убеж­ден, что отчасти это и подвело того молодого чело­века, который к нам сюда переехал — он не работал. Но пускай это останется на ее совести. Жены, я имею в виду. Это она его отговаривала.

Битники, одним словом, вы бы тоже так подума­ли, их увидев. Муж носил бородку клинышком и вы­ глядел так, словно ему явно недостает нормального плотного ужина и послеобеденной сигары. Женщи­на была очень хороша — у нее были длинные темные волосы и красивое лицо, тут не поспоришь. Только уж не взыщите за правду — мать и жена она была ни­кудышная. Она была художницей. Что же касается молодого человека — точно не скажу, но, наверное, он занимался чем-то непонятным. Короче, ни он, ни она не работали. Но за жилье платили исправно и как-то сводили концы с концами, по крайней мере, летом.

Первый раз я увидел их субботним утром, было ча­сов одиннадцать или четверть двенадцатого. Я обо­шел уже две трети своего участка, когда повернул к их дому: смотрю, во дворе стоит «Форд-седан», 56 го­да, и прицеп фирмы «У-Хаул». Эта фирма занимает­ся переездами. На Пайн-стрит всего три дома — их последний, в двух других живут Мерчисоны — они здесь чуть меньше года, и семья Грантов — эти у нас здесь уже около двух лет. Мерчисон нанялся на дере­вообрабатывающую фабрику «Симпсон», а Джин Грант по утрам работала поварихой в кафе «У Ден­ни». Итак, эти два дома, потом незастроенный учас­ток, а потом дом, где раньше жили Коулы.

Вот там я их и увидел. Его — во дворе у прицепа, а она шла к двери с сигаретой во рту, в обтягивающих джинсах и белой мужской футболке. Увидев меня, она остановилась, я в этот момент проходил по до­рожке мимо. Притормозил возле их почтового ящи­ка и кивнул на коробки.

- Ну, как? Устраиваетесь? — спросил я.

- Да, но тут придется еще повозиться, — ответила она и убрала густую прядь со лба, одновременно за­тягиваясь.

- Ну и хорошо, — сказал я, — добро пожаловать в Аркату!

Сказал, и сразу мне стало как-то не по себе. Не знаю, но со мной было так каждый раз, когда я ока­ зывался рядом с этой женщиной. Она и поэтому мне не понравилась — с самого начала.

Она вяло улыбнулась, и я было отправился даль­ше, но тут из-за прицепа вышел ее муж — Марстон, так его звали — с огромной коробкой игрушек. Да, чуть не забыл, Арката город не маленький, но и большим его никак не назовешь, все же это скорее городок, чем город. Конечно, не край света, это уж точно, но здешние люди все работают — кто на лесо­пилке, кто рыбой занимается, кто в магазинах в цен­тре. Не часто у нас встретишь человека с такой бо­родой или, уж если на то пошло, бездельника.

— Здравствуйте, — сказал я и, когда он опустил коробку на передний бампер, протянул ему руку. — Я Генри Робинсон. А вы, ребята, только приехали, что ли?

- Да, вчера вечером, — ответил парень.

- Да, ничего себе поездочка. Мы только четыр­надцать часов от Сан-Франциско добирались, — заго­ ворила женщина, стоя на пороге. — Попробуй дове­зи этот прицеп.

- Да уж, — сказал я и покачал головой. — Сан-Франциско? Я совсем недавно туда ездил. Дайте-ка не помнить, то ли в апреле, то ли в марте.

- Что, правда? — спросила женщина. — И что же им там делали?

- А, да так, ничего особенного. Я туда каждый год дна раза езжу. На «Рыбачью пристань» [1] на стадион — посмотреть на игру «Гигантов». Вот вроде и все.

В общем, поговорили, а Марстон, опустив глаза, ковырял землю носком ботинка. Я собрался идти дальше. В этот самый момент во двор с криками выкатились кубарем детишки. Они чуть ли не вы­били сетчатую дверь, и я решил, что Марстон сей­час просто взорвется. А мамаша их так и стояла, скрестив руки на груди, спокойная, как слон, даже глазом не моргнула. А он, наоборот, дерганый ка­кой-то: что бы он ни делал, все рывками, и будто чего боится. И глаза — глянет, и тут же их отводит, смотрит не пойми куда, а потом — раз, и снова на тебя таращится.

Детей у них было трое: две кудрявые девчушки лет четырех-пяти и малец поменьше, бежавший за ними следом.

— Славные у вас детки, — сказал я. — Ладно, мне по­ра. Вы потом не забудьте имя и фамилию на почто­вом ящике поменять.

- Да, конечно, — сказал Марстон. — Конечно, на днях обязательно этим займусь, но писем мы пока в любом случае не ожидаем.

- Как знать, как знать, — ответил я. — Никогда не знаешь, что может оказаться в этой старой почто­ вой сумке. Лучше уж подготовиться. — Я опять собрался уходить и сказал: — Кстати, если вас работа на лесопилке интересует, могу посоветовать, к кому обратиться у Симпсонов. У меня там друг бригади­ром работает. Я думаю, у него найдется...

Я замолчал, увидев, что им совсем не интересно.

- Спасибо, не надо, — сказал Марстон.

- Ему не нужна работа, — добавила женщина.

- Ну, тогда всего хорошего.

- Всего, — сказал он.

Она вообще ничего не сказала.

Ну так вот, это было в субботу, накануне «Дня па­мяти»[2]. В понедельник у нас был выходной, и до вторника я почту не разносил. Не скажу, что я был очень удивлен, что прицеп «У-Хаул» все еще стоял перед домом. Но меня удивило, что он так его и не разгрузил. Примерно четверть всего скарба переко­чевала к крыльцу — обитый тканью стул, кухонная табуретка с металлическими ножками и огромная открытая коробка с одеждой. Какая-то часть вещей, по всей видимости, находилась внутри дома, а все остальное так и лежало в прицепе. Дети бегали во­круг него с палками в руках, стучали по стенкам, то и дело забирались внутрь и снова вылезали наружу. Их родителей не было видно.

В четверг я снова увидел Марстона, он стоял во дворе, я напомнил ему, что нужно поменять имя на почтовом ящике.

- Да, надо бы этим заняться.

- Тут только успевай, — ответил я. — Столько все­го надо переделать, когда переезжаешь. Семья, что до вас здесь жила, Коулы, съехали вообще за два дня до вашего приезда. Он получил работу в магазине «Охотник» в Юрике.

Марстон погладил бороду и отвел взгляд, видимо, думал о чем-то другом.

- Ладно, до встречи, — сказал я.

- Всего.

Короче, как бы там ни было, имя на почтовом ящике он так и не поменял. Когда я приносил пись­мо,

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату