беспомощными. Направив всю свою враждебность на Снейпа, он не забыл ни страха в голосе Малфоя на вершине башни, ни того, как тот опустил палочку до появления остальных пожирателей смерти. Гарри не верил, что Малфой смог бы убить Дамблдора. Он все еще презирал Малфоя за увлечение темными силами, однако теперь к неприязни добавилась крохотная капля жалости. Где, задавался вопросом Гарри, был сейчас Малфой и что же все-таки должен был сделать по приказу Вольдеморта под страхом собственной смерти и смерти своих родителей?

Джинни прервала мысли Гарри, ткнув его в бок. Профессор Макгонагалл поднялась на ноги, и опечаленный гул тотчас стих.

— Час почти настал, — произнесла она. — Проследуйте, пожалуйста, на улицу за деканами своих факультетов. Гриффиндор, прошу за мной.

Они выбрались из-за лавок почти в полной тишине. Гарри мельком увидел во главе колонны Слизерина Снобгорна, одетого в великолепную длинную изумрудно-зеленую мантию, расшитую серебром. Профессор Стебль, декан Хаффльпаффа, была опрятна как никогда, на ее шляпе не оказалось ни единого пятнышка. Когда они дошли до холла, то увидели мадам Пинс и Филча: она в плотной черной вуали, ниспадавшей до колен, он в старинном черном костюме и при галстуке, отдававших нафталиновыми шариками от моли.

Выйдя из дверей на каменную лестницу, Гарри понял, что они направляются к озеру. Теплое ласковое солнце коснулось его лица. В тишине они прошли за профессором Макгонагалл к сотням выстроенных рядами стульев, разделенных надвое проходом. Впереди лежала мраморная плита, и все стулья были обращены к ней. Стоял прекрасный летний день.

Добрую половину мест уже заняли самые разнообразные люди: старые и молодые, в дорогих и поношенных мантиях. Большинство из них были незнакомы Гарри, но некоторых, не исключая членов Ордена Феникса, он узнал: Кингсли Кандлболт, Грозный Глаз Грюм, Тонкс, чьи волосы вновь чудесным образом стали ярко-розовыми, Рем Люпин, которого она, похоже, держала за руку, мистер и миссис Уизли, Билл, опирающийся на Флер, а также Фред и Джордж в куртках из драконьей кожи. Кроме того, прибыли мадам Максим, занявшая два с половиной стула, Том, хозяин «Дырявого котла», Арабелла Фигг, пшик, живущая по соседству от Гарри, басист с длинными волосами из группы «Ведуньи», Эрни Прэнг, водитель «Ночного рыцаря», мадам Малкин из магазина, торгующего мантиями в Косом переулке, и еще несколько человек, которых Гарри знал только в лицо, например, бармен из «Кабаньей головы» и волшебница, продававшая еду с тележки в «Хогвартс-Экспрессе». Были и привидения из замка, едва различимые в солнечном свете, видимые только, когда двигались, блекло мерцая в ярких лучах.

Гарри, Рон, Гермиона и Джинни прошли друг за другом к местам в конце ряда у озера. Отовсюду слышался шепот, похожий шорох ветерка в траве, но пение птиц было гораздо громче. Толпа продолжала расти. Гарри с огромной теплотой заметил, как Луна помогала сесть Невиллу. Они двое из всей ДА откликнулись на призыв Гермионы в ночь смерти Дамблдора, и Гарри знал почему: Луна и Невилл больше всех скучали по ДА… и наверняка были единственными, кто регулярно проверял монеты в надежде на новое собрание…

Мимо них к первым рядам с несчастным выражением лица прошел Корнелиус Фадж, как всегда крутя в руках котелок. И тут Гарри увидел Риту Вритер, к его ярости, сжимавшую в руке с накрашенными красным лаком ногтями блокнот, а потом, что еще хуже, Долорес Амбридж с черным бархатным бантом в седых кудрях, на ее лице было неубедительно написано горе. При виде кентавра Флоренца, который стоял у кромки воды, словно часовой, она вздрогнула и поспешно пересела подальше от него.

Наконец, учителя заняли свои места. В первом ряду рядом с профессором Макгонагалл Гарри разглядел величественного и опечаленного Скримджера. Он задумался, действительно ли тот, да и остальные высокопоставленные лица, сожалели о смерти Дамблдора. Но вдруг Гарри услышал музыку, странную, потустороннюю музыку, и пытаясь понять, откуда же она раздается, совершенно забыл о Министерстве. Он был не один: многие крутили головами — немного испуганно.

— В озере, — шепнула Джинни Гарри на ухо.

И тут он увидел их в прозрачной зеленоватой, светящейся на солнечных лучах воде. Они подплыли почти к самой поверхности и до ужаса напоминали инферий: рябь пробегала над бледными лицами, окутанными клубами багрянистых волос. Хор русалок пел песню на странном, не знакомом Гарри языке. От этой мелодии у него мурашки поползли по коже, но все же она не была неприятной. В ней ясно читалась боль и утрата. Вглядываясь в безумные лица поющих, Гарри почувствовал, что, по крайней мере, они горевали о кончине Дамблдора. Джинни снова толкнула его локтем, и он оглянулся.

По проходу между рядами медленно поднимался Хагрид. Он беззвучно плакал, и его лицо блестело от слез. В пурпурном бархате, вышитом золотыми звездами, он нес тело Дамблдора. Горло Гарри сдавила ужасная боль. На мгновение странная музыка и осознание того, что тело Дамблдора так близко, будто бы поглотили все дневное тепло. Рон был бледен и выглядел потрясенным. На полы мантий Джинни и Гермионы часто капали крупные слезы.

Им не было видно, что происходит впереди. Должно быть, Хагрид осторожно уложил тело на плиту. И вот он возвращался по проходу, трубно шмыгая носом, вызвав тем самым у многих возмущение, которое, как заметил Гарри, не обошло и Долорес Амбридж. Но Гарри знал, что Дамблдору было бы все равно. Когда Хагрид проходил мимо, он попытался дружески помахать ему рукой, но веки у того опухли настолько, что было поразительно, как он вообще разбирал дорогу. Гарри оглянулся на задний ряд, к которому направлялся Хагрид, и понял, что того ведет. Там в куртке и штанах размером с небольшую палатку сидел великан Грауп, послушно опустивший свою уродливую, похожую на булыжник, почти человеческую голову. Хагрид опустился рядом со своим единокровным братом, и Грауп успокаивающе похлопал его по голове, от чего стул Хагрида просел в землю. На одно чудесное мгновение Гарри захотелось рассмеяться. Но тут музыка стихла, и он вновь обернулся к первым рядам.

Невысокий человечек с хохолком и в простой черной мантии поднялся на ноги и встал перед телом Дамблдора. Гарри не слышал, что тот говорил. Через сотни голов до них доносились обрывки слов: «благородство духа»… «интеллектуальный вклад»… «великодушие», — они так мало значили, почти не касались того Дамблдора, которого знал Гарри. Неожиданно ему вспомнились несколько словечек Дамблдора: «олух», «пузырь», «остаток», «уловка», — и ему снова пришлось подавить улыбку… да что же с ним сегодня происходит?

Раздался тихий всплеск, и Гарри увидел, что русалки поднялись над поверхностью, чтобы тоже послушать. Он вспомнил, как почти два года назад Дамблдор, сидя на корточках, разговаривал по-русалочьи с их предводительницей недалеко от того места, где сейчас сидел Гарри. Он задумался, где Дамблдор выучил русалочий. О скольком он его не спросил, как много ему не сказал…

И тогда на него без предупреждения нахлынула правда, полная, та, которую он уже не мог более ее отрицать. Дамблдор умер, ушел… Гарри до боли сжал в руке холодный медальон, но не смог сдержать слез. Он отвернулся от Джинни и ото всех остальных и уставился через озеро на лес, а человечек все бубнил и бубнил… Среди деревьев кто-то двигался. Кентавры тоже пришли выразить свое почтение. Они не покидали леса, наполовину скрывшись в тени, но Гарри видел, как они стояли с луками на боках и смотрели на волшебников. И тогда он вспомнил свою первую кошмарную прогулку в лесу, когда он впервые столкнулся с

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

1

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату