Загрузка...

РЭНДАЛЛ КОЛЛИНЗ

В руках читателя книга одного из ведущих американских социологов, профессора Пенсильванского университета, Рэндалла Коллинза (р. 1941). Он уже знаком российскому читателю по нескольким работам и прежде всего по монументальной «Социологии философии», которая вызвала серьезную полемику как в США, так и в других странах. Помимо этого труда в числе наиболее значительных сочинений Коллинза можно назвать книгу Credentialed Society и его работы по сетям ритуалов взаимодействия. «Четыре социологических традиции» представляют собой очерк интеллектуальной истории социологии как науки, который интересен прежде всего как опыт анализа достижений этой науки с точки зрения одного из наиболее крупных американских социологов. Но в книге читатель также найдет интересные детали биографии социологов, исторический контекст и мотивации их мышления. Во многих американских колледжах данная работа часто используется в качестве учебника, как своего рода введение в социологию, хотя она очень не проста для восприятия начинающих социологов.

В основе книги лежит попытка сжать опыт социологии последних полутора столетий до четырех традиций. Выделение именно этих традиций не является ни бесспорным, ни общепринятым. В большинстве историй социологии мы сталкиваемся с более дробным представлением истории дисциплины, в которую инерционно включаются достаточно маргинальные мыслители, психологи и публицисты на социальные темы. Коллинз считает социологию достаточно зрелой наукой, которая уже эмансипировалась от философии и других социальных наук, а также временных попутчиков и дилетантов, и потому концентрируется только на магистральных традициях и фигурах. Его повествование достаточно пунктирно, и только в немногих случаях он наносит точечные удары по конкретным социологам, там, где его выводы и классификации требуют дополнительной аргументации.

Многие пассажи из книги написаны в жанре интеллектуальной истории. Генеалогии интеллектуальных традиций, которые выстраивает Коллинз, и его оценка мыслителей достаточно оригинальны и не вполне укладываются в сложившиеся стереотипные представления. Как и всякая интеллектуальная история, она интересна прежде всего акцентами. Так, достаточно нетрадиционна, но чрезвычайно интересна оценка Коллинзом социологии Карла Маркса, которого он представляет своего рода «энгельсианцем». Любопытно, хотя и весьма спорно, и его обоснование невысокой оценки социологических идей Георга Зиммеля, к которому он относится с пренебрежением (см. приложение к первой главе). В третьей главе читатель найдет чрезвычайно интересный анализ вклада в социологию Фюстеля де Куланжа, которого в других курсах социологии редко упоминают.

Многим может показаться не совсем уместным исключение из анализа истории социологии многих континентальных социологов. В работе даже не упоминаются такие заметные континентальные мыслители, как Вильфредо Парето, Питирим Сорокин, Мишель Фуко, социологи Франкфуртской школы, Норберт Элиас. Мельком упоминается Бурдье, только пара страниц посвящена Чикагской школе и Талкотту Парсонсу. Не говоря уже об «альтернативных» континентальных социальных философах — Ги Деборе, Колледжа социологии (Батай, Кайюа) и т.п. Впрочем, в четверичную классификацию не вполне умещаются даже Гофман и сам Бурдье, с которым Коллинз длительное время сотрудничал. Следует отметить, что американский социолог прекрасно отдает себе отчет в условности (но не произвольности) своей схемы. Современные подходы в социологии часто синтетичны и редко встречаются в чистом виде. По этой же причине из поля зрения автора выпадают многие крупные социологи: например, такие заметные представители Чикагской школы социологии, как Роберт Паркс и Эверетт Хьюз, — работы которых синтетичны и не могут быть успешно вписаны или сведены ни к одной из четырех традиций. Синтетическим социологом был и Талкотт Парсонс. В некоторых случаях четырехчленное деление потребовало и определенных упрощений. Так, например, критики сочли трактовку Дюркгейма в книге Коллинза достаточно схематичной и упрощенной: сам Дюркгейм богаче дюркгеймианства в том виде, в котором оно представлено в истории американского социолога.

Необходимо отметить, что книга представляет собой своего рода иллюстрацию теоретического тезиса Коллинза о том, что творчество мыслителя является результатом его прошлых сетевых взаимодействий. Этот аргумент структурно совпадает с аргументами Сократа против софистов по поводу их концепции частной морали и с аргументами Людвига Витгенштейна по поводу частного языка. Подобно тому, как мораль и язык не могут быть приватными и частными, а только универсальными, приватным и частным не может быть творчество, в том числе и творчество в области социологических идей. Коллинз с большим знанием дела проводит эту антиромантическую идею, устанавливая связи между различными идейными течениями, часто отнюдь не очевидные, и это превращает его книгу не просто в учебное пособие, но и в школу мысли.

Досадным упущением работы, на мой взгляд, является отсутствие эксплицитного обсуждения соотношения методов и подходов четырех традиций, хотя материал книги дает богатые возможности для такого соотнесения направлений социологии и ее методов. Интересно, что раскол на социологических факультетах американских университетов сегодня идет скорее на уровне методов, а не традиций и направлений. Подобно тому, как факультеты литературы расколоты, как правило, по линии классиков и постмодернистов, а факультеты философии — по линии континентальных и аналитических философов, факультеты социальных наук (прежде всего департаменты социологии и политических наук) разделены между приверженцами качественных и количественных методов. В социальных науках обычно выделяется три типа методов: количественные, качественные и критические1. Количественные методы анализируют материал в системе статистических показателей и индикаторов, и использование таких методов наиболее характерно для рациональной утилитарной традиции. Качественные методы предполагают идентификацию тех непроговариваемых правил различных обществ, которым подчиняется поведение людей. Качественный подход наиболее типичен для традиции Дюркгейма, которая вырастает на почве антропологии, и для феноменологической перспективы в социологии, воплощенной в некоторые аспектах микроинтеракционистской традиции. Дюркгеймовская и феноменологическая традиции предполагают перспективу понимания, во многом противоположную, но и взаимодополнительную объяснениям, нацеленным на выявление причинно-следственных связей. Критические методы предполагают оценку социального порядка с точки зрения нормативной теории и теории справедливости, поэтому обращение к критическим методам наиболее характерно для традиции конфликта и особенно для марксистской парадигмы в социальных науках.

Некоторые аспекты выделения четырех традиций не совсем четко артикулируются самим Коллинзом, и в его схеме больше оснований, чем он называет. По сути, его классификация четырех социологических традиций совпадает с географическим принципом (и он упоминает об этом в заключении), и исторически такой подход вполне правомерен. По сути, речь идет о национальных традициях в социологии. Немецкая традиция представлена теорией конфликта и достигает своего апогея в германской социологии (Маркс и Вебер). Теория Дюркгейма несет на себе отпечатки французской академической школы. Утилитарная традиция исторически связана с Великобританией. Микроинтеракционистская традиция представляет собой уникальный вклад собственно американской социологии. Можно также сказать, что все четыре традиции по-разному и в различной степени связаны со смежными дисциплинами и неодинаково адаптируют и экстраполируют их подходы и методы. Традиция конфликта тесно связана с историей и историческими подходами. Утилитарная традиция развивалась прежде всего в русле и в контексте экономики. Традиция Дюркгейма вытекает из антропологии и антропологических методов, долгое время она была с ней интимно связана. Традиция микроинтеракционизма генетически связана с социальной психологией и адаптирует многие ее методы и термины. Четыре направления несут на себе родимые пятна этих смежных дисциплин.

Четыре традиции выделяют в качестве принципиально важных в обществе различные аспекты. Для традиции Маркса и Вебера — это конфликт, для Дюркгейма — солидарность, для утилитаристов — обмен, для микроинтеракционистов — идентичность. Соответственно в центре общества у Маркса — война и социальный конфликт, у утилитаристов — рациональный договор или соглашение, у Дюркгейма — ритуал, у микроинтеракционистов — повседневные взаимодействия (например, разговоры и детская игра). Теории отличаются и по объяснительной мощности, диапазону охвата общественных процессов (микро-, макрои

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

1

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату