Загрузка...

Эмилио Сальгари

Священный меч Будды

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Палладион1 буддистов

I. Праздник в датской колонии

Сицзян, или Жемчужная река, прорезывающая южные провинции Китая на протяжении двухсот лье2, при впадении в море разветвляется на бесчисленное множество каналов и канальчиков и образует обширную дельту с массой островов, то покрытых богатой тропической растительностью и изобилующих городками и многолюдными селениями, то болотистых, занесенных илом и вследствие этого оставшихся незаселенными и пустынными.

После англо-китайской войны 1840—1842 годов, более известной под названием «Первая опиумная война», из-за опиума, небольшое число европейцев и несколько американцев, пользуясь насильственно вырванным у жителей Небесной империи разрешением на право торговли в известных местностях, заняли некоторые из островов и устроили на них фактории.

Дела пошли хорошо, но в 1857 году вновь разгорелась война, и белые вынуждены были бежать в самом ее начале, бросив дома и товары на произвол ненавидящих все иноземное китайцев, которые уничтожили все, что только было возможно. К счастью, война продолжалась недолго и вслед за заключением мира, даровавшего еще большие привилегии европейцам, невольные беглецы вернулись обратно, отстроили фактории, вновь принялись за прерванные коммерческие занятия, причем настолько успешно, что уже в 1858 году колонии опять процветали и, владея громадными капиталами, вели оживленную торговлю с Кантоном, Хуанпу, Фошанем, Саньшуем, Шицяо, Цзянмынем и другими городами и селениями.

Вечером 17 мая 1858 года — время, с которого начинается наш рассказ, — датская колония по случаю прибытия военного корабля устроила в обширных садах фактории блистательное празднество в европейско-китайском вкусе, на которое был приглашен весь beau monde3 колонии.

Веселая, пестрая, шумная толпа двигалась по садам, блестяще иллюминированным тысячами разноцветных фонарей и фонариков. Там были богатые китайцы в своих парадных национальных костюмах необычайной ширины, с капюшонами из красного или голубого шелка, вышитыми золотом; величаво- торжественные мандарины4 со знаками отличия своего достоинства на косах и шапочках, в одеждах из великолепного шелка, затканного драконами, аистами, улыбающимися лунами и уродливо-чудовищными головами; ученые различных степеней — серьезные, сосредоточенные, молчаливые, с неизбежными очками в роговой оправе; элегантные молодые аристократы в особого фасона шляпах, в высоких сандалиях на войлочных подошвах и с поясами, наполненными золотом, расточаемым на игорных столиках. А среди этой волны голов, бритых и желтых, как айва, среди джентльменов с расписанными цветами бумажными веерами в руках прохаживались представители европейских наций: капитаны стоящих в гавани кораблей, плантаторы, торговцы, судовладельцы, банкиры, блистающие дорогими бриллиантами креолы, темноволосые испанцы, белокурые датчане, чопорные англичане и элегантные французы, одетые по последней парижской моде, но с такими ее преувеличениями, которые только и можно встретить среди отбившихся от родного Парижа представителей этой нации.

Большинство приглашенных танцевало под звуки шумной португальской музыки, специально выписанной из Макао5; другие толпились вокруг длинных столов, угощаясь цветочным чаем из фарфоровых чашечек мингак6 цвета неба после дождя, а небольшая группа — человек двенадцать — играла в вист в отдаленном углу сада под темным кустом магнолии, освещенным гигантскими фонарями.

То была интересная компания: португалец Ольваэс, американец Крекнер, англичанин Перкинс, испанец Баррадо, четыре датчанина из колонии, двое голландцев и два немца — все богачи, абсолютно хладнокровно выигрывавшие и проигрывавшие солидные куши.

— God damn it!7 — проговорил один из игроков, американец Крекнер, подвигая вперед порядочную кучку долларов, только что проигранных им. — Однако же и не везет сегодня мне и Перкинсу! Ольваэс и Баррадо совсем нас обыграли — мы потеряли тысячу долларов менее чем за два часа! Должно быть, вы порядком напрактиковались или, может быть, нашли себе учителя в Макао?

— Конечно! — ответил португалец Ольваэс, прищуривая глаза и придвигая к себе выигранные доллары. — А вы что же, думали, что я сяду играть с вами и не постараюсь взять предварительно хотя бы несколько уроков у такого же искусника, как вы? Мы встретились в Макао и воспользовались уроками очаровательнейшего из друзей, знаменитого игрока в вист, способного обыграть кого угодно.

— Позвольте мне усомниться в этом, Ольваэс, — отвечал американец, — я знаю игрока получше твоего знаменитого учителя. Разве ты забыл капитана Джорджио Лигузу?

— Ха-ха! Да ведь этот знаменитый наставник и есть мой самый искренний друг капитан Лигуза!

— А! Так это капитан давал тебе уроки? Где же ты его встречал?

— В Макао, где он охотился за какой-то птицей, недостававшей в его коллекции.

— Так этот мошенник позволяет себе устраивать поездки в Макао, не приглашая с собой друзей?! А что, проклятый Корсан с ним?

— Естественно. После знаменитого ныряния в водах Плавучего города они не расстаются, и где капитан Джорджио, там и Корсан; где Корсан — там и капитан.

— Про какое это ныряние вы рассказываете? — спросил англичанин Перкинс.

— Слушай, Ольваэс, ведь ты наверняка знаешь подробности. Расскажи-ка, брат! — попросил англичанин.

— Охотно! — отвечал Ольваэс. — Слушайте! Все вы, конечно, знаете, что капитан Джорджио владеет великолепной коллекцией китайских птиц, которой он очень дорожит и при каждом удобном случае пополняет редкими экземплярами. И вот узнал, что у одного из китайцев в Плавучем городе есть редкая птица. Капитан переоделся лодочником и отправился на поиски. Американец Корсан, у которого есть три или четыре набальзамированных гуся, втемяшил себе в голову, что он должен опередить капитана и приобрести знаменитую птицу, и тоже устремился в Плавучий город, но по обыкновению попал в заваруху и получил такой сильный удар по голове, что свалился в реку. Судьбе было угодно, чтобы в эту самую минуту появился капитан, который, растолкав бритоголовых китайцев, бросился в воду и спас Корсана от верной смерти. С этого момента Джеймс Корсан стал тенью, неразлучным другом капитана Джорджио.

— И плут же этот Корсан! — воскликнул, смеясь, Крекнер. — Ловко он умеет обделывать свои делишки!

— О! Этот дьявол Корсан смертельно ненавидит китайцев, — заметил Ольваэс, — и положительно не может противостоять искушению подергать их за косу.

— Так значит, капитан не придет? — спросил испанец Баррадо.

— А! Почему? — раздались со всех сторон восклицания игроков.

— Да хотя бы потому, что раз явится капитан, явится и Корсан и наверняка пустится танцевать, а там, разгорячась, начнет попутно дергать китайцев за косы.

Громкий взрыв хохота раздался среди играющих.

— А капитан все-таки будет непременно, — заявил один из датчан, — он сам мне это говорил. А пока давайте доканчивать партию!

Игроки взялись за карты, и снова доллары, таэли8, фунты стерлингов, рейхсталеры и пиастры пошли гулять по столу, переходя из рук в руки.

Так прошло около часа. За это время американец Крекнер и англичанин Перкинс проиграли еще тысячу долларов, которые, как и предыдущая тысяча, перешли в карман счастливцев, португальца Ольваэса и испанца Баррадо. Этим закончилась вторая партия, и игроки уже собирались начать третью, как с вдруг берега послышался оглушающий шум.

— Не новые ли это гости пожаловали? — спросил американец, опуская карты. — Да, да! Вот двое каких-то людей подходят к игорным столам… Ба! Да это капитан в сопровождении моего грозного соотечественника Джеймса Корсана.

— И правда! — воскликнул Баррадо. — Вот они, неразлучные друзья!

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату