Загрузка...

Наталья Саморукова

Капкан для белой вороны

1. Убийство

Она приземлилась на карниз и замерла, раскорячив лапки. Говорят, у большинства ворон почти человеческий интеллект. В это несложно поверить, стоит посмотреть птице в глаза. Правда, обычно номер не удается. Не успев встретиться с вами взглядом, помоечное отродье презрительно убирается прочь. Но эта глаз не отводила, смотрела на меня пристально и осмысленно.

– Голодная ты что ли? – спросила я, открывая окно. Гостья, деликатно шагнув на подоконник, склонила в немом реверансе голову. Глазами так и стригла, но страха в них не было. Короткий перелет и вот она уже отважно шествует по столу.

– Рита рита рита …. – вдруг застрекотала она.

– Ты это, мать, есть будешь? – от удивления я слегка растерялась, но все-таки постаралась быть гостеприимной.

– Рита рита рита…. Кар! – это уже было понятней, но дальше птичка понесла такое!

– Как не совестно, Аркадий? Маму не трогай, она старая, сама умрет! Аркадий, не губи! – Нарезая по столу кривые круги, ворона хлопала крыльями и голосила натурально по-человечески.

Пить меньше надо, подумала я и тут же вспомнила, что последний раз воздавала должное Бахусу месяца полтора тому назад. А ворона тем временем продолжала свой монолог, больше похожий на плач Ярославны. Контральто постепенно перешло в истеричное сопрано и замерло на тонкой пронзительной ноте.

– Не надооооооо……! – и несколько секунд спустя раздалось уже привычное, – Рита рита рита рита.

– Ну ты даешь, – сказала я ей. Она понимающе кивнула, и присев, украсила стол серой блямбой.

– Э, давай без хамства, – брезгливо подчистив «подарок» салфеткой, я попробовала взять птицу в руки, но та не далась. Отскочив на безопасное расстояние, укоризненно зыркнула в мою сторону.

Сказать по правде, вороны никогда не вызывали во мне отрицательных эмоций. Я конечно наслышана о жестокости этих птиц, прекрасно знаю, что собравшись в стаю, они способны на любой свинский поступок. Однако наблюдаю за этими созданиями не без удовольствия. Их пороки так очевидны, что уже не вызывают неприятия и страха. Одну такую каркушу, живущую во дворе, я полгода подкармливала булками. Что-то у нее было не в порядке с крылом, и птица держалась поближе к людям. Меня быстро начала выделять из общей массы. Завидев, ковыляла на кривых ногах, подволакивая крыло. Потом пропала куда-то.

Но сегодняшняя ворона явно из другой оперы. Ручная. Ничего удивительного. Иные любители фауны и вовсе держат дома крокодилов. К тому же накануне я читала про вороний питомник. Оказывается, можно прикупить, недешево, но с гарантией, прирученного вороньего птенчика. Может теперь это вообще модно – ворону дома держать?

– Ты чья, подруга?

– Рита рита рита, – с готовностью отстучала она.

– Тебя зовут Рита?

– Рита дура. Поди прочь.

– Похоже, тебя держали в ежовых рукавицах….

– Аркадий, не надо, не надо, – опять принялась голосить птаха, хлопая крыльями и носясь по периметру кухни.

– Цирк какой-то. И что теперь с тобой делать?

Словно отвечая на мой вопрос, Рита по хозяйски села на край посудной полки, деловито сунула клюв в банку с печеньем и, вытащив одно, примостилась с ним у раковины. Прихватила добычу лапой и долбанув пару раз по крану, вопросительно уставилась на меня.

– Пить? – я открыла кран. Но пить ворона не стала. Она сунула печенье под струю воды, и когда то размокло, с аппетитом склевала добычу.

Да, забыла сказать – ворона была совершенно, то есть стопроцентно белой, без единого черного пятнышка. Глаза ее, цвета неспелой вишни, подтверждали натуральность окраса. Аркадий… из какого интересно это сериала? Почему я была уверена, что Рита пародирует очередной мыльный боевик?

Субботний день, проведенный в приятном безделье и лишь слегка нарушенный нежданным визитом, закончился катастрофой. Сначала убили Иру, женщину из соседнего подъезда, легенду нашего двора. А потом… Потом почти убили меня.

* * *

Красивые женщины не вызывают во мне зависти, но все-таки я их не люблю. Есть в них какая-то неведомая и недоступная мне уверенность в себе. Подобно высоким каблукам, она возносит их на полголовы выше, и они взирают со своего поднебесья на несовершенный мир. Казалось бы, чем кичиться? Красота не докторская степень, не геройский поступок. Однако почти все красавицы ведут себя именно так, как если бы они были и докторами наук, и героями сразу. На таких, как я, смотрят снисходительно, с жалостью. Это, мягко говоря, немного раздражает, точнее, изрядно бесит. У меня все хорошо, меня любит лучший в мире мужчина, я умна, в целом, если не придираться, хороша собой, друзья не зевают сонно в моем обществе. Но всякий раз, встречая рассеянный, немного брезгливый, немного томный взгляд какой-нибудь фифы, невольно вижу себя полноватой простушкой, несущий тяжкий крест некрасивости. Ну не объяснять же каждой, что я не так проста, как она в три секунды представила?

Взгляд Иры я встречала периодически. Она смотрела на меня… Нет, это не передать словами. Сталкиваясь с ней то в магазине, то на парковке, я потом долго сидела перед зеркалом, всматриваясь в знакомые черты и пытаясь найти в них то, что видит Ира. Вот эта ее еле заметная усмешка чему адресована? Моему в меру курносому носу? А это мимолетное недоуменное движение брови? Не очень аккуратной прическе? Так был ветер, волосы слегка растрепались, да и в парикмахерскую надо было еще на прошлой неделе, а все недосуг. Но из мелких погрешностей моего облика Ира делала какие-то очень уж далеко идущие выводы. Покачивая ключиками от новенькой Мазды, она, подобно свежему ветру, проносилась мимо. Платиновые волосы шлейфом неслись следом, тоненькие шпильки задорно цокали по неровному асфальту. На одном плече белая кожаная сумка, на втором белый палантин. И ни одного суетливого движения. Я бы уже давно раз пять наступила на свободно свисающий край, а ей хоть бы хны.

Но это, как говорится, все цветочки. Так, мелкая бабская злоба. Проблема была в другом. Ира пела. Теперь я уже и не скажу, хорошо ли. Делала она это так часто и так громко, при так откровенно настежь открытых окнах, что будь ее голос подобен ангельским трубам, то и тогда жильцы не смогли бы оценить рулады объективно. Акустика в нашем дворе была отменная.

Особенно любила наша соседка романсы. Надрывные цыганские и печальные русские. Не брезговала французским шансоном, оперными ариями, джазовыми импровизациями и даже блатным фольклором вроде «Таганки. „Голосит, прямо до печенок пронимает“, – жаловалась престарелая Марья Степановна из пятой квартиры. На Иру писали кляузные письма, несколько раз вызывали милицию, но стражи порядка лишь потешались над нами. Нет такой статьи в законе, чтобы запрещать человеку петь в собственной квартире. Не ночами же надрывается. И не было никому дела до нашей печали – каждое утро просыпаться от пронзительного сопрано, резонирующего так, что стекла дребезжат.

* * *

– Убили, убили окаянную, – голосила соседка по лестничной площадке Аннушка, мать многочисленного семейства. –Что делается то, а? – причитала она.

Имея легкий необременительный характер, любимая всеми соседями, Анюта – кладезь самой полной и самой свежей информации.

– Ты представляешь, Насть, зарезали, как, прости господи, бомжиху какую-нибудь. На задах, у мусорных баков. Так и лежала там. Всю, говорят, ночь лежала. Мужчина из второго подъезда пошел мусор выносить, а она там лежит, скрюченная уже… В чем мать родила… – понизив голос до зловещего шепота, выдала Анна самую захватывающую на ее взгляд деталь.

– Так, значит, не у баков зарезали, в другом месте. А тело уже потом перенесли, – я пыталась рассуждать логически, хотя в голове все плыло. Это только в детективах хладнокровные оперативники и сыщики легко считают трупы. На самом деле трудно примириться с чужой смертью, как бы не относился к человеку при жизни.

– Да нет, прямо тама и зарезали! – настаивала Аннушка.

– Ты Ань чего? С головой плохо? Она мусор что ли голая пошла выносить? Или, может, ее ограбили?

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату