Загрузка...

Jose Saramago

A VIAGEM DO ELEFANTE

Copyright © Jose Saramago & Editorial Caminho, SA, Lisboa-2008. By arrangement with Literarische Agentur Mertin Inh. Nicole Witt e.K.,Germany

Сарамаго Ж. Странствие слона / Жозе Сарамаго ; [пер. с порт. А. Богдановского]. — М.: Эксмо; СПб.: Домино, 2011. — 256 с. — (Интеллектуальный бестселлер).

ISBN 978-5-699-50679-8

© А. Богдановский, перевод на русский язык, 2011

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2011

Если бы Жилда Лопес Энкарнасан не преподавала португальский язык в Зальцбургском университете, если бы она не пригласила меня сначала на беседу со студентами, а потом на ужин в ресторане «Слон», этой книги бы не было. Множество случайностей должно было совпасть в городе Моцарта, чтобы я мог спросить: «А что это за фигурки такие?» А фигурки эти были маленькие, стоявшие рядком деревянные статуэтки, причем первая — если смотреть справа налево — оказалась нашей лиссабонской Беленской башней[1]. За нею еще несколько изображали европейские постройки, а все вместе совершенно явно обозначали некий маршрут. И мне объяснили, что здесь представлены этапы странствия, которое в XVI веке, а если точнее, то в 1551 году, в царствование короля Жоана Третьего, совершил слон, отправленный из Лиссабона в Вену. Предчувствуя, что из этого может получиться история, я сообщил о своем предчувствии Жилде Лопес Энкарнасан. Она высказалась в том смысле, что, может, и может, и изъявила готовность снабдить меня необходимыми историческими же материалами. Перед вами — получившаяся в результате книга, появлением своим на свет в огромной степени обязанная моей соседке по столу, и я во всеуслышание свидетельствую ей здесь свое почтение и приношу глубочайшую благодарность.

Жозе Сарамаго

Посвящается Пилар, которая не дала мне умереть

Мы всегда приходим к тому, что ждет нас.

Книга дорог

Сколь бы нелепым и ни с чем не сообразным ни казалось тем, кто не ведает насущной важности для бесперебойного хода государственных дел, дел постельных, как освященных таинством брака, так и числящихся в разряде шашней на стороне или вообще носящих характер эпизодический, однако первый шаг к необыкновенному странствию слона в австрию, о коем, то есть о странствии, но и о слоне тоже, мы намерены рассказать, свершен был в личных королевских покоях в тот час, когда пора было отправляться более или менее на боковую. И да не останется без внимания, что отнюдь не случайно, но с расчетом и умыслом употреблено здесь оное расплывчатое более или менее. Поскольку благодаря ему удастся с восхитительным и более чем похвальным изяществом уклониться от внедрения в низменные и почти неизменно нелепые подробности физического и физиологического свойства, кои, посредством шариковой ручки, будучи преданы гласности, оскорбили бы, вне всякого сомнения, строгую католическую нравственность дона жоана, третьим из своих тезок царствовавшего в Португалии, и доны катарины австрийской, нынешней супруги его и будущей бабки дона себастьяна[2], которому суждено будет сражаться в битве при алькасеркибире и пасть в первом же столкновении с неприятелем — то ли в первом, то ли во втором, хотя в избытке имеется тех, кто уверяет, будто он, постигнутый недугом, опочил вообще накануне битвы. И вот что, хмуря брови, сказал в ту ночь король королеве: Что-то сомневаюсь я, госпожа моя. В чем же, господин мой? Сомневаюсь я, госпожа моя, что подарок, который четыре года назад преподнесли мы на свадьбу нашему кузену максимилиану, достоин был его исключительных дарований, добродетелей и заслуг, я и тогда сомневался, а теперь, когда оный максимилиан так близко от нас, в вальядолиде, рукой, можно сказать, подать, и правит испанией, надо бы подарить ему что-нибудь более ценное, бросающееся в глаза, какого вы мнения, госпожа моя, о сем предмете. Может, дарохранительницу, а я не раз уж замечала, что предмет, счастливо совокупляющий в себе ценность материальную с духовным смыслом, особенно радует того, кому вручается. Святая наша матерь католическая церковь на такие вольности, милая моя супруга, глянет косо, тем паче, полагаю, что из ее безупречно устроенной памяти еще не вовсе изгладились симпатии максимилиана к сторонникам реформации — протестантам, лютеранам или кальвинистам, я их вечно путаю. Изыди, сатана, вскричала королева, осеняя себя крестным знамением, ах, я о том и не подумала, завтра же чем свет пойду исповедуюсь. Отчего же прямо завтра, осведомился король, вы ведь и так чуть не всякую неделю бываете у исповеди. Оттого, что не иначе как по наущению врага рода человеческого голосовые мои связки облекли в звуки эту святотатственную мысль, и, чтоб вы знали, по сию пору горит у меня гортань, так горит, словно ее коснулось пламя геенны. Король, привычный к преувеличениям, столь свойственным его супруге при описании чувственных своих ощущений, пожал плечами и вернулся к занозистой теме подарка, могущего порадовать эрцгерцога максимилиана австрийского. Королева отбормотала одну молитву, принялась за другую, но вдруг оборвала себя на полуслове и чуть что не вскричала: Соломон. Что, переспросил король, обескураженный несвоевременным и неуместным призыванием иудейского царя. Да- да, соломон, наш слон. А зачем тут, в спальне, слон, впадая в еще большее недоумение, растерянно осведомился король. Для подарка, государь, для свадебного подарка, отвечала королева, в крайнем и ликующем возбуждении вскочив с кровати. Что это за подарок на свадьбу. А чем не подарок. Король медленно кивнул три раза подряд, а потом, помедлив несколько, еще три раза, а уж после этого произнес, как бы допуская возможность того, что:

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату