салоне в компании с перепуганным механиком, как тут у меня из-за спины появилась Кристина, ни слова не говоря, подняла пистолет и нажала на спуск. Хлопнул выстрел. Пуля, пробив навылет голову летчика, отразилась от рамы окна и затерялась в кабине. А молоденький парень – лейтенант, не старше, – так и не успев понять, что ему все же уготовано умереть, неуклюже клюнул носом вперед и повис на ремне, которым был еще с Ижмы пристегнут к креслу.

Я опешил! Я просто застыл и не знал, что сказать, что делать дальше. И, признаться, ожидал, что сейчас следующая пуля будет выпущена уже в мою голову.

Из секундного оцепенения меня вывел голос Кристины:

– Ты чего, Костя? Пошли же!

– На хрена ты его замочила?! – хрипло выдавил я из себя. – Что ты наделала, тварь?!

– Зачистила. – В голосе Крис звучало неподдельное удивление моей отрицательной реакцией на то, что эта кровожадная пигалица считала совершенно естественным и неизбежным.

– Я тебе что, приказал зачищать?! Я же хотел оставить его в живых!

– Да ты что, Костя?! – Сейчас Кристина откровенно не понимала меня. – Нам не нужны свидетели. И тебе в первую очередь. Ведь о тебе не знает никто, кроме дяди и Чечева, а они, считай, мертвы. Тебя в Ижме никто не видел. А этот, если бы был жив, нарисовал бы тебя мусорам, как на картинке.

– Меня все равно опишут врач «скорой» и пэвэошники – те, что сегодня видели меня в Ижме.

– Да они тебя даже и не запомнили, – рассмеялась Крис. – Пошли же, Костя! Скорее! У нас мало времени. – И совершенно невинным тоном спросила: – Я добиваю остальных? – Так, как маленькая девочка спрашивает у мамы: «Я возьму еще конфетку из вазочки?» И мама разрешает: «Бери».

– Добивай, – совершенно безвольно пробормотал я. У меня уже не осталось сил ни на то, чтобы бороться, ни на то, чтобы спорить, ни на то, чтобы поражаться тому, какой вдруг кровожадной пираньей оказалась Кристина. Знал, что девочка – далеко не сахар. Но чтобы настолько!..

«Или она сумасшедшая? – думал я, открывая дверь вертолета. – Явно не дружит с башкой. Нормальный человек не может быть таким, как эта юная киллерша. Нет, мне с этой крошкой явно не по пути. И если раньше я в этом еще сомневался, принимая в расчет ее безоглядную преданность, то теперь все решено. Скоро ты, милая, пойдешь дальше своей дорожкой. Я же пойду своей».

А в это время у меня за спиной хлопали выстрелы – Крис отводила душу, проводя зачистку за нами в перемазанном и грязью, и кровью МИ-8.

Потом мы настолько быстро, насколько я был способен, шли по узкой тропинке, обрамленной непроходимым суземом, к дороге. А выбравшись, наконец, на шоссе, долго топтались на обочине, пока над нами не сжалился водитель обшарпанного «зилка» и не согласился добросить нас за полтинник до привокзальной площади Микуня.

Пока мы ехали до Микуня, я отметил, что у водилы на косточке руки у запястья наколоты пять точек – знак того, что человеку довелось побывать у Хозяина, – а на пальцах сделаны две наколки в виде перстней: темно-синий с диагональным пробелом – «Проход через зону» – и ромб, разделенный диагоналями на четыре сектора – «Отрицалово». Человек с такими знаками отличия должен уметь держать язык за зубами. И вряд ли он водит дружбу с легавыми. Поэтому, когда пришла пора вылезать из машины на одной из узеньких улочек в районе вокзала, я, ничтоже сумняшеся, добавил к обещанному полтиннику еще пару сотенных и без стеснения высказал просьбу:

– Ты, брат, забудь, о том, что нас видел. Напрочь забудь. Договорились?

– Могила, – коротко пообещал мне водитель и выжал сцепление.

А я, оставшись стоять на тротуаре и провожая взглядом удаляющийся «зилок», подумал: «Надеюсь, и правда, могила. Не в обычаях этих людей разбрасываться такими словами».

Были у меня опасения, что не найду путь, которым шел девять месяцев назад. К тому же в обратном направлении. Тогда я шел от дома к вокзалу. Теперь же мне предстояло, идя от вокзала, найти этот дом.

И я не ошибся. Судьба, похоже, решила хранить меня до последнего и по пути от вокзала не подкинула никаких геморроев. Я ни разу не засомневался в том, куда мы идем. Нам с Кристиной не попался ни один мент. Никто не провожал нас любопытным взглядом. И, наконец, самое главное – тот человек, к которому я так стремился, оказался на месте. Не переехал, не умер, не сел. И охотно принял нас с Крис в качестве постояльцев. А ведь признаться, я поперся сюда наудачу, просто потому, что больше сунуться мне было некуда. И при этом старался даже не думать о том, как много могло измениться с сентября, когда я был здесь в последний и единственный раз.

Знакомый подъезд со скамеечкой, на которой тогда восседали три местных старухи-наседки, как обозвала их Дюймовочка. Третий этаж. Обитая потрепанным дерматином дверь, ведущая в трехкомнатную квартиру-распашонку. Сиплый звонок…

– Кто там? – раздался низкий прокуренный голос, который с равноценным успехом мог принадлежать как мужчине, так и женщине. И я, сразу узнав его, непроизвольно расплылся в довольной улыбке и облегченно расслабился. Тот, кто мне нужен, был дома.

– Рита?

– Да, я. А кто это?

– Костя, – отозвался я, представив, как сейчас будет поражена моим неожиданным появлением хозяйка. – Помнишь, я гостил у тебя в сентябре? Мы приехали из Кослана с Дюймовкой.

– Коста? – Заскрежетал замок, дверь распахнулась, и на меня, не узнавая, уставилась ставшая, кажется, еще необъятнее Рита. – Коста? – растерянно переспросила она.

– Не боись. Мне пришлось переделать лицо, – поспешил объяснить я, пугаясь, что вот сейчас, в самый последний момент, когда, казалось бы, все на мази, мне вдруг возьмут и дадут от ворот поворот. И ведь, идиот, радостно ломясь в дверь, совершенно забыл о том, что у меня теперь новая внешность и меня никто не узнает. Предстоит еще долго и упорно доказывать, что Костоправ – это я. – Слышала про пластические операции?

– Слышала, – неуверенно пробормотала Рита и посторонилась с прохода, пропуская меня в квартиру.

– Вот мне и пришлось этим воспользоваться. Но я докажу, что я – это, действительно, я. Задавай мне вопросы. Отвечу на все.

– Не надо доказывать, Коста, – вдруг радушно улыбнулась хозяйка и чуть не сбила меня с покалеченных ног, повиснув на мне всем центнером своего веса. – Ну, здравствуй, родной! Дай поцелую! А я ведь еще до того как открыла, узнала тебя по голосу. У меня отличная память на голоса. И к тому же меня предупреждали, что ты можешь опять здесь появиться.

Я прямо остолбенел от этого сообщения. И, отстранившись от жаркой хозяйки, удивленно промямлил:

– Кто?!! Когда?!!

– Была малява из Ижмы, – загадочно улыбнулась Рита. – Насчет того, что скоро соскочишь опять. Вот только на этот раз не с зоны…

Мне оставалось лишь пораженно покачать головой.

– …Разувайся, Коста… Раздевайся, девочка… Тебя как зовут?… Иди в комнату. Не стесняйся.

Я дополз до дивана и, словно подкошенный, рухнул на него совершенно не в силах сделать еще хоть один шаг, произнести еще хоть одно слово. Поверить в то, что я наконец снова обрел свободу.

– …Сейчас, Кристиночка, разогрею покушать. Изголодались, небось? Измучились?

«Вот только надолго ли эта свобода? – устало прикрыл я слипающиеся глаза. – Теперь это зависит уже не от меня. С настоящего момента моей судьбой будет распоряжаться братва. А мне остается лишь положиться на тех, кому доверю свою дальнейшую жизнь, свою свободу, свою Кристину.

Или уже не мою? – задумался я. – На хрена мне эта отмороженная маньячка? Она свою роль сыграла, помогла мне проложить дорогу на волю. Так не пора ли, девочка, на покой?

Не пора ли и мне на покой? Нет, не на тот, вечный, что я готов уготовить Кристине, а всего часиков этак на…дцать. Ведь я не спал уже больше полутора суток».

Я прислушался, как гремит на кухне посудой Рита, спеша приготовить нам ужин. Посмотрел на Кристину, которая, перехватив мой взгляд, расплылась в счастливой улыбке – этакий ангел… с когтями. И, плюнув на все: пусть дальше будет, как будет, – свернулся калачиком на узком диване.

Вы читаете Без Веры
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×