Загрузка...

Роберт Янг

Маленькая красная школа

Ронни избегал городов. Если же он приближался к одному из них, то делал большой крюк, возвращался назад и искал дороги, идущие на целые мили в стороне от него. Он знал, что ни один из этих городов никак не мог быть той деревней, которую он искал. Города были светлыми и современными, с чистыми улицами и проворными автомобилями, тогда как деревня в долине была старой и тихой, с простыми грубыми домами и затененными улицами, и с маленьким красным зданием школы.

Как раз перед входом в деревню должна быть роща из навевающих умиротворение кленов, среди которых, извиваясь, бежит небольшой ручей. Ронни больше всего запомнил ручей. Летом он частенько переходил его вброд, а зимой бегал по нему на коньках; осенью наблюдал, как опавшие листья, будто корабли лилипутов, плывут по нему к самому морю.

Ронни был уверен, что отыщет эту деревню, но дороги тянулись и тянулись через поля, через холмы и через леса, а знакомой долины так и не было видно. Через некоторое время он начал сомневаться, а верную ли он выбрал дорогу, и на самом ли деле те сверкающие рельсы, за которыми он следовал день за днем, были теми самыми, по которым поезд отвез его в город к родителям.

Он продолжал уверять себя, что на самом деле никогда и не убегал из дома, и что унылая трехкомнатная квартира, в которой он жил почти месяц, вообще не была его домом, как и те мертвенно-бледные мужчина и женщина, что встретили его у переполненного терминала, не были ему ни его отцом, ни матерью.

Настоящий его дом был в долине, в старом грубом доме на самой окраине деревни; а настоящими его родителями были Нора и Джим, которые заботились о нем в период отрочества. Несомненно, они никогда не заявляли о том, что были его родителями, но они как раз и были ими, даже если и посадили его, спящего, на тот поезд и отправили в город, жить с этими худосочными людьми, которые претендовали на родительские права.

Ночами, когда темнота слишком плотно подступала со всех сторон к его походному костру, он думал о Норе, о Джиме и о деревне. Но больше всего он думал о мисс Смит, учительнице в той маленькой красной школе. Воспоминания о мисс Смит придавали ему смелости, и лежа в летней траве, под летними звездами, он вообще не испытывал никакого страха.

На четвертое утро он съел последнюю из таблеток пищевых концентратов, которые стянул в доме у своих родителей. Он знал, что теперь должен отыскать знакомую долину как можно скорее, и еще быстрее зашагал вдоль путей, напряженно вглядываясь вперед в поисках первого знакомого ориентира, запавшего в память дерева или вызывающего щемящее чувство узнавания холма, или серебристого звона петляющего ручья. Эта поездка на поезде была его первым путешествием в окружающий мир, так что он не был уверен, как должна выглядеть долина, если входить в нее с близлежащей сельской местности; тем не менее, он не сомневался, что сразу узнает ее.

Сейчас его ноги стали гораздо крепче, чем тогда, когда он впервые сошел с поезда, и периоды дурноты становились все более и более редкими. Солнце больше не беспокоило его глаза, и он мог подолгу смотреть в голубое небо и на ярко освещенную землю без болезненных ощущений.

Ближе к вечеру он услышал пронзительный свисток, и сердце его от волнения заколотилось. Наконец-то он понял, что находится на верном пути, и что он не может быть слишком далеко от долины, потому что этот свист был пронзительной колыбельной проходящего поезда.

Ронни спрятался в зарослях дикой травы, что обрамляла железнодорожную насыпь, и наблюдал, как мимо проносится поезд. Он увидел детей, полулежащих в своих креслах-кроватях, с любопытством разглядывающих окружающее через маленькие окна, и припомнил, как и он смотрел вот так же во время своего путешествия в город, и как был он удивлен, да и напуган, когда, проснувшись, увидел новую незнакомую страну, пестрящую перед его побаливающими глазами.

Ему было любопытно знать, а было ли и его лицо таким же бледным, как и у тех, кого он видел сейчас, таким же белым, таким же худым и таким же болезненным, и пришел к заключению, что наверняка было, потому что жизнь в долине определенным образом воздействует на вас, делает ваши глаза более чувствительными к свету, а ноги слабее.

Но это не могло быть правильным ответом. Ему припомнилось, что его ноги никогда не были слабыми, пока он жил в долине, и никогда не доставляли беспокойства глаза. Он никогда не испытывал затруднений, глядя на упражнения, написанные на черной классной доске в маленьком красном домике школы, и без малейших помех читал слова, написанные печатными буквами в школьных учебниках. Он на самом деле так хорошо выполнял уроки по чтению, что мисс Смит бессчетное количество раз одобрительно похлопывала его по спине и говорила, что он самый лучший ее ученик.

Неожиданно он осознал, что непременно должен вновь увидеть мисс Смит, войти в маленький класс и услышать ее 'Доброе утро, Ронни', увидеть ее, уверенно сидящую за столом, увидеть ее золотистые волосы, разделенные пробором точно посередине, и округлые щеки, розовеющие в утреннем свете. Ему впервые пришло в голову, что он влюблен в мисс Смит, и он понял истинную причину своего возвращения в долину.

Хотя и другие причины были достаточно вескими. Ему хотелось вновь побродить в ручье и ощутить прохладную тень окружавших его деревьев, а после этого походить среди кленов, подыскивая самый долгий обратный путь, и, наконец, ему очень хотелось прошествовать вдоль сонной деревенской улицы к дому и там вновь увидеть Нору, которая будет бранить его за опоздание к ужину.

А поезд все шел мимо. Ронни не мог даже представить себе, какой длины он был. Откуда взялись все эти дети? Он не узнал ни одного из них, хотя прожил в долине всю свою жизнь. А ведь он не узнал никого из детей и в том поезде, в котором ехал сам. Ронни покачал головой. Все происходящее озадачивало и лежало за пределами его понимания.

Когда промчался последний из вагонов, он вновь вскарабкался на насыпь, поближе к рельсам. На землю спускались сумерки, и он знал, что очень скоро должны появиться первые звезды. Ах, если бы он смог отыскать долину еще до наступления ночи! Он даже не стал бы задерживаться, чтобы пройти вброд через ручей; он побежал бы изо всех сил через кленовую аллею прямо к дому. Нора и Джим были бы рады вновь увидеть его, и Нора приготовила бы чудесный ужин; и, возможно, в это вечер к ним заглянула бы и мисс Смит, как иногда она делала это, и они занялись бы его уроками, а затем он провожал бы ее до ворот, когда она уже совсем собралась уходить, прощаясь и желая спокойной ночи, и видел бы свет звезд на ее лице, пока она, словно высокая богиня, стояла рядом с ним.

Он торопливо зашагал вдоль рельсов, с нетерпением вглядываясь вперед в поисках признаков долины. Темнота вокруг него все сгущалась, и влажное дыханье ночи уже незаметно наползало с ближайших гор. В густой луговой траве пробудились насекомые, кузнечики и сверчки, и в запрудах начали квакать лягушки.

Вскоре появилась и первая звезда.

Он был очень удивлен, когда подошел к очень длинному, уходящему куда-то вдаль зданию и не мог припомнить, видел ли он его во время поездки на поезде. Это было очень странно, потому что он ни разу не отходил от окна за все время поездки.

Он остановился на рельсах, пристально вглядываясь в возвышающийся кирпичный фасад с многочисленными рядами небольших зарешеченных окон. Большая часть верхних окон были темными, но все окна первого этажа были залиты ослепительно ярким светом. Окна первого этажа, как он заметил, выделялись и в других отношениях. На них не было решеток, и по размеру они были гораздо больше, чем окна, расположенные выше. Ронни задался вопросом, что бы это могло быть.

А затем он обнаружил и кое-что еще. Рельсы устремлялись прямо к этому внушительному фасаду и уходили в здание через высокий сводчатый проход. Ронни напряженно втянул воздух. Это здание, должно быть, конечная станция, наподобие той станции в городе, где его встречали

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату