Загрузка...

Роберт Янг

Потерянный землянин

Подробно опрашивая его в первый раз, они были поражены выражением его глаз. Это были глаза человека, умершего и восставшего из мертвых. По сути так оно и было, хотя Роув и не перенес физическую смерть. После того как поврежденный метеоритом двигатель 'Диметриса' взорвался, убив при этом Олмса и Стэйси, находившихся снаружи и пытающихся его отремонтировать, в результате чего корабль оказался обреченным вечно, миллионы лет, вращаться по орбите вокруг Марса: Роув находился внутри жилого модуля, который не получил ни царапины. Он не испытал физическую смерть, но умер психологически.

Повреждения, причиненные модулю, были незначительными по масштабам, но важнейшими по сути. АУДИОРБ, система связи, оказалась повреждена, а Роув не обладал необходимым познаниями, чтобы починить радио. Долгие месяцы в полном одиночестве, когда не с кем поговорить, кроме себя самого, когда в одном иллюминаторе только истерзанный шрамами и оспинами лик Марса, в другом - безразличная ко всему глубь космоса; время от времени в небесах блеснет, так что пробирает холодом до костей, край черепа одной из марсианских лун; облаченные в скафандры тела его товарищей-астронавтов летят следом за 'Диметрисом', незримые для глаз, но не для разума. Да, в определенном смысле Роув умер.

Но выражение его глаз не было чем-то особенным по сравнению с теми словами, что срывались с его губ. Его собеседники раз за разом пытались опровергнуть откровения Роува, снова и снова. Раз за разом пытались вложить в его слова смысл. Но все бесполезно. Потому что Роув был уверен, что прибытие сюда 'Вельтасихта', вместе с ним на борту, - и есть сама Истина. Он прибыл сюда именно так, как следовало, прибыл именно для того, чтобы остаться здесь.

В конце концов, они стали подшучивать над ним. Потому что, кроме этой формы одержимости, в остальном Роув был поразительно рассудителен. Кроме того, он был национальным героем. Но при этом ему было четко указано, что и Отпечатки Пальцев, и Потоп должны оставаться засекреченной информацией (то, что он ничего не сказал членам спасательной команды, говорило о том, что ему можно доверять). После этого ему предоставили годичный отпуск.

Бог свидетель, он это заслужил.

Вечеринка в пентхаузе на вершине небоскреба Роберта Мозеса в Нью-Нью- Йорке так и не смогла вырваться на уровень главнейшего социального события, каким представлялась его хозяйке, леди Джейн Кастелли. Более того, расслабляющий напиток, который она заставила выпить человека, известного под именем 'Потерянный Землянин' (эта газетная кличка так и прижилась, хотя и не была больше правдой), способствовал только еще большей изоляции последнего. Потерянный Землянин стоял в тени, словно прокаженный, в дальнем конце салона, листая страницы книги, которую снял с полки ближайшего шкафа, где хранились международно-известные editions vieilles леди Джейн. Распределенные по пространству просторного зала, словно запущенные спутники, медленно перемещались группки гостей, из разных деловых кругов, но очень и очень важных, для которых был приглашен Землянин - развлекать их было его миссией.

В соседнем павильоне веселье проходило под покровом ночи. Там смешанные и однополые пары экстатически извивались в танце, под аккомпанемент гитар 'Децибелов', но как и водится на вечеринках такого уровня, как эта, подчеркнутое веселье было лишь верхней коркой пирога. Сам же пирог, к несчастью, осел.

Леди Джейн была в ярости. Почему ее не предупредили, что Потерянный Землянин был подвергнут чему-то подобному ларинготомии, сделан почти немым, перед тем как был сброшен обратно на Землю, на которой отсутствовал так долго? Почему ее не предупредили, что одного взгляда этих бездонных провалов его глаз достаточно, чтобы наслать изморось на самую теплую беседу?

Она была в ярости - о да. Но не позволяла своей ярости проявиться. Она была профессионалом в своей области, и никакая помеха, сколь бы катастрофической ни была, не могла потревожить ее внешнего спокойствия. Более того, у нее была особая группа специалистов по исправлению случаев социальных провалов - именно таких, с каким ей пришлось столкнуться сегодня.

Один из этих специалистов - новая девушка - наудачу стояла возле хозяйки.

- Мишель, этот мертвец, который царапает своим когтями мои edition vielles - удели ему сегодня свое внимание, он твой. Приободри его, если сможешь, и уведи куда-нибудь в менее приметное место. Желательно, находящееся где-нибудь на Луне.

- Должно быть, серьезное чтиво, раз заставляет вас так хмуриться.

Роув поднял глаза от 'Преступления и наказания'. Он регулярно выпивал с самого начала вечера, но взгляд его оставался совершенно ясным. Он увидел перед собой изящный бокал в виде девушки, в белых одеждах, с пузырьками шампанского, поднимающимися к поверхности ее лица и лопающимися там в смеющихся глазах, игривой улыбке и выразительном изгибе бровей. Темные длинные волосы лежали на ее плечах подобно лапам зимних сосен на заснеженных склонах.

- Иван хотел бы вернуть свой входной билет, - ответил Роув.

- Редкая экзотика.

Роув нахмурился.

- Здесь нет никакой экзотики.

- Я имела в виду - абсурд. Из-за какого-то маленького билетика столько шума. Столько слов написано!

Роув закрыл книгу и поставил обратно на полку.

- Как я понимаю, Достоевского вы не любите.

- Я просто не могу воспринимать Достоевского серьезно. Вместо того чтобы писать, он бредит и беснуется от ярости. Мне кажется, это результат переизбытка жестокости... как вы считаете? Как бы там ни было, мне больше интересует космонавт, чьи глаза являются сосредоточием квинтэссенции разрушенных иллюзий.

- Это леди Джейн прислала вас со спасательной миссией?

- Да.

- Но меня не нужно спасать.

- Вас - нет, но вечеринку нужно.

Роув улыбнулся. Его улыбка была полностью изолирована от остальной части лица, жила сама по себе. Взгляд Роува скользнул по салону, по группам самых разнообразных, но, безусловно, известных и очень-очень важных людей. Взгляды, тайком устремленные в его сторону, неизменно гасли. Его судьба решена: этого Лазаря больше не пригласят ни на одну проповедь.

- Я хочу танцевать, - сказала Мишель.

- ...хорошо.

Она взяла его за руку, и они прошли мимо гостей через французское окно в следующий павильон. Окно было открыто, но децибелы 'Дицибелов' не проникали в другие помещения, и они не слышали их до тех пор пока не вступили в павильон, ограниченный незримым акустическим полем. И сразу же после этого погружались в музыку, громкую, резкую, полную пульсирующего ритма, льющуюся из дюжины невидимых динамиков, как казалось не имеющую ничего общего с самими музыкантами, полностью обнаженными, с телами, окрашенными в голубой тон, стоящими на платформе возле парапета и истязающими свои гитары.

Мишель повернулась к нему, и они отдали свои тела во власть ритму. Выдохнув, она сказала ему (крикнула, потому что иначе бы он не услышал):

- Вы танцуете так, словно все время жили за Земле.

- Все вернулось.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату