Загрузка...

Яковлев Лео

Достоевский: призраки, фобии, химеры (заметки читателя)

Автор выражает искреннюю благодарность Харьковскому институту «Энергопроект», с которым его связывают 45 лет жизни, и лично — его директору Тагиру Алиновичу Алмакаеву за помощь в издании этой книги.

Ищу спасенья я у Господа людей,

Властителя людей,

У Бога человеческого рода

От зла недоброго смутьяна,

Что, наущая, исчезает.

Кто смуту вносит

В сердце человека.

Коран, 114, сура «Ан нас»,

стихи 1–5

(Перевод Иман В. Прохоровой)

Моим врачам — Анатолию Булгакову, Александру Панову и Сергею Шутову, посланным мне Всевышним, пожелавшим продлить мои дни, посвящаю эту книгу, как и всё, что мне удалось сделать после 1 февраля 2005 г.

К читателю

Во имя Всевышнего, Милостивого, Милосердного!

Название этой книги пришло ко мне более пяти лет тому назад, но писать ее я не собирался. Опубликовав два эссе, которые я, для пущей важности, назвал фрагментами этой не существовавшей тогда книги, я долго не мог представить себе содержание и контуры заявленной мною темы. Однако дав мне в начале 2005-го отсрочку, Всевышний осенью того же года буквально заставил меня взяться за перо. Противостоять Его воле я не мог и не хотел, и через два месяца рукопись была завершена.

Не мне судить, почему так случилось. Но, как говорил Рудольф Штайнер, «каждый с чувством полного права может быть вынужден сообщить и обнародовать то, к чему побуждает его способность суждения, его здоровое чутье правды и его чувства». Мне же остается только надеяться, что мир станет несколько чище от всего, что, как мне представляется, достаточно ясно сказано в этой книге.

Харьков. Февраль 2006 г.

Пролог

Говорите правду, хотя бы она была

горька и неприятна для людей.

Мухаммад

Теперешняя культура —

это начало работы во имя великого будущего,

работы, которая будет продолжаться,

может быть, еще десять тысяч лет для того,

чтобы хотя в далеком будущем человечество

познало истину настоящего Бога,

т. е. не угадывало бы, не искало бы в Достоевском,

а познало ясно, как познало,

что дважды два есть четыре.

Антон Чехов. 1902 г.

Каждому человеку, интересующемуся литературой несколько глубже, чем это предполагают школьные курсы, приходилось и приходится читать и выслушивать о Федоре Михайловиче Достоевском самые разнообразные мнения и характеристики. Достоевского «любят» и «не любят» и даже ненавидят, «понимают» и «не понимают», у него есть апологеты, доброжелатели, недоброжелатели и ниспровергатели. Наиболее строен и могуч хор апологетов этого писателя, относящихся к нему, как к святому, не совершившему в своей жизни ни одного безнравственного поступка, и воспринимающих любое, без какого- либо исключения, его слово как глубокомысленное откровение и пророчество. Среди апологетов особо следует выделить «великих писателей современности», хотя и забываемых иногда даже при жизни, но видевших себя «продолжателями литературного дела» своего кумира. Став Нобелевским лауреатом, или торжественно отказавшись от этой премии, такой какой-нибудь Жан-Поль выстраивает свою иерархию литературного величия, на вершине которой для него находится Достоевский, а себе отводит второе или третье место. И вдруг (мы с этим словом еще не раз столкнемся) к нему в руки попадает книга некоего В. Сирина «Mйprise», а в ней такая фраза: «Что-то уж слишком литературен этот наш разговор, смахивает на застеночные беседы в бутафорских кабаках имени Достоевского; еще немного, и появится «сударь», даже в квадрате: 'сударь-с', — знакомый взволнованный говорок: 'и уже непременно, непременно…', а там и весь мистический гарнир нашего отечественного Пинкертона». Жан-Поль в ужасе: ведь ниспровергая Достоевского, Сирин разрушит взлелеянную им иерархию, а если не будет «первого», то как же он, Жан- Поль, будет вторым или третьим? И, озверев от этой мысли, Жан-Поль «разносит» в прессе хороший роман, даже не дочитав его и не поняв в нем ни уха, ни рыла. А что бы с ним случилось, если бы он мог узнать, что Лев Толстой, когда ему рассказали, что Александр Потебня не любил Достоевского и Гоголя, заметил:

«— Достоевского — это я понимаю; надо сказать, что как художник он часто невозможен. Но почему Гоголя — не понимаю.

Он помолчал и добавил:

— Люблю таких независимых людей с собственным мнением».

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату