Загрузка...

Андрей Балабуха

Нептунова арфа

(сокращенный вариант)

ПРОЛОГ. ДОЛЖНИК

Расплатиться бы сыну недолгого века

Да пусты кошельки упадают с руки…

Б. Окуджава

Хотя было уже начало седьмого, кафе все еще оставалось полупустым, и Ганшин увидел ее, едва вернувшись в зал. Час назад, когда она шла к нему, Ганшин тоже смотрел на нее, но тогда — сидящему — она казалась выше, строже, пожалуй, даже недоступнее. Или нет, отчужденнее. Впрочем, можно ли говорить об отчужденности, видя человека впервые? Когда Ганшин поднялся ей навстречу, оказалось, что не так уж она и высока — чуть выше ганшинского плеча. А сейчас, сидящая, чуть ссутулившаяся, она казалась и вовсе маленькой, хрупкой и потому еще более привлекательной. И почему красивые женщины вечно достаются таким, как Йензен? Ганшин даже замер на полушаге, сообразив, что думает о Йензене как о живом. Да что же это?

Женщина за его столиком шевельнулась, и в движении ее Ганшину почудилось нетерпение. Он ускорил шаг.

— Договорился, — сказал он, садясь. Столики здесь были необычные, треугольные, с вогнутыми сторонами. Массивная колонка подающего канала, служившая одновременно единственной ножкой, придавала им сходство с какими-то невиданными грибами. — Теперь весь вечер наш.

— Спасибо. Ваш друг не обиделся?

— Нет, — не испытывая особых угрызений совести, соврал Ганшин. — Он понятливый. И знаете что? По-моему, нам обоим стоило бы сейчас выпить.

Женщина вопросительно посмотрела на него.

— Я предлагаю коктейль «Космос».

— Здесь такого не подают.

— Ну это не беда… — Ганшин поймал себя на том, что ему почему-то трудно называть ее по имени, и фразы сами собой организуются в этакие безличные обороты. Чтобы пересилить себя, он старательно, вдавил в разговор ее имя: Ора. — Эт-то, Ора, не беда. Нам подадут. Главное — было бы желание. А оно у нас есть?

Ора кивнула. Она вообще говорила мало, короткими, четкими фразами, но не от скованности, а скорее от избытка силы. Причем Ганшина эта сила не подавляла, хотя обычно он сторонился таких вот женщин, под чьим взглядом вечно чувствуешь себя нашкодившим школьником, мучительно доискиваясь, когда и что сделал не то и не так. С Орой он сразу же почувствовал себ уверенно и спокойно. Потому, наверное, что был в ее немногословии интерес, пусть не к нему, а к тому, что он должен рассказать. Интерес, помноженный на редкостное умение слушать.

— Эт-то, Ора, не беда, — повторил Ганшин, запустив руку под стол и нашаривая кнопку замка. — С этим мы справимся. Нам подадут. — Кнопка наконец нашлась, Ганшин выдернул шплинт, вдавил ее, потом подцепил ногтем крышку податчика. — Знаем мы эту систему. «Ауста» называется. Знатоки говорят, что от «аустерии» — были во время оно заведения такие. Только вы, Ора, им не верьте, снобы они и все врут. Потому как на самом деле это всего-навсего АУ-100. Она, между прочим, единая, «Ауста», — и сюда выходы имеет, и в «Эксцельсиор»… — Ганшин привстал и посмотрел схему. — Так что мы сейчас ограничитель того… долой и выйдем на канал индивидуальных заказов. — Он порылся в карманах. — Ора, а шпилька у вас есть?

— Есть. — Впервые за полтора часа их знакомства в голосе ее промелькнуло что-то похожее на удивление. Она вытащила из прически шпильку, слава богу, металлическую, потому что, окажись она пластмассовой, горел бы Ганшин синим огнем со своим электронным гусарством. Он согнул шпильку скобой и обошел ею ограничитель.

— Ну вот и все, Ора. И вся недолга. — Ганшин закрыл крышку и воровато оглянулся. Вроде бы его самоуправства никто не заметил. Впрочем, столик их был угловым, да и сидел Ганшин спиной к залу.

— Браво, — сказала Ора. — Сразу видно специалиста.

— Итак, — Ганшин по памяти набрал, код, даже не попытавшись свериться с картой напитков, где этого наверняка не было, — теперь придется подождать. Минуты две-три, не больше. Потому как в этом заведении заказы по персональным рецептам не предусмотрены, так что пока там все сработает…

— А это что — фамильный рецепт?

— Отнюдь, — возразил Ганшин. — Скорей уж корпоративный. Взвар облепихи и настойка элеутерококк?.. Главное здесь — пропорция. И в должный момент надо бросить три маринованные ягоды куманики.

— Непонятно только, почему «Космос»? — сказала Ора. — Уж скорее тогда «Лес». И почему именно это пьют настоящие мужчины?

— А потому, — охотно пояснил Ганшин, — что лет этак шестьдесят тому назад именно элеутерококковой настойкой чокались двое космонавтов на орбите, встречая Новый год. От них и пошло. С годами, правда, рецепт сформировался в нынешнем своем виде. И сами убедитесь, тонизирует удивительно, напряжение нервное снимает. Да вот, как раз…

Крышка податчика утонула и тотчас возвратилась с двумя искрящимис сахарным ободком фужерами. Ну вот и все. Антракт окончен. Продолжим наши экзерсисы.

Ора сосредоточенно гоняла соломинкой ягоду, которая то всплывала, то медленно шла ко дну. В молчании ее Ганшин явно ощущал ожидание. Господи, ну зачем ей это нужно? На кой черт красивой молодой женщине так себ травить? Ведь давно же разошлась она с Йензеном. Четыре года ведь. И лучше бы не ворошить ей сейчас это старое, отболевшее. Лучше бы потанцевать сейчас…

Бра на стенах потускнели и сникли, как увядшие колокольчики. Ударили цветные прожекторы, высветив в центре зала эллипс, в котором уже замерли в ожидании две или три пары. Разом, безо всякой постепенности зарождения, упала музыка — что-то похожее на спинк, только помедленнее и поголубее. Ноги Ганшина невольно шевельнулись, ловя ритм, но тут Ора посмотрела на него, просто скользнула по лицу взглядом, быстрым и легким, и он сразу же понял, что сейчас нельзя, ни в коем случае нельзя.

Не торопись, сказал он себе. Не торопись. Отдадим долг прошлому. Мертвому прошлому. А потом, потом будет все. Потому что мы-то живы и наше дело — жить.

Но все равно ладони Ганшина ощущали упругость ее талии, он чувствовал тепло ее дыхания, а выбившийся из прически волос щекотал лицо. И чтобы прогнать это наваждение, он начал, наконец, рассказ, ради которого Ора разыскала его, позвонила по телефону и пригласила сюда.

Приглашение было неожиданным, и Ганшин долго не мог взять в толк, чего, собственно, хочет от него незнакомая женщина на другом конце провода, так бесцеремонно ворвавшаяся в его сон. Телефон в этой заштатной гостинице был старинный, безэкранный, и это раздражало, хотя, с другой стороны, было совсем неплохо, что собеседница не может видеть Ганшина — в полосатой, не по росту Витькиной пижаме, с опухшей спросонок физиономией. Потом до него наконец дошло, и он заколебался, потому что вовсе не горел желанием вспоминать эту историю, в которой так и осталось что-то непонятное, недосказанное, смутное. И он уже совсем было приготовился повежливее соврать что-нибудь подходящее: простите, мол, срочная командировка, мы же энергетики-международники, сами знаете, жизнь на колесах, так что с удовольствием, но как-нибудь в другой раз…

— Мне нужно знать, как все было, — сказала Ора. — Мне _нужно_ знать.

И столько требовательности прозвучало в этом «нужно», что Ганшин сдался. Раз ей нужно, пожалуйста, он расскажет, он все расскажет, особенно если сообразит, с чего же начать.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату