Загрузка...

Лоис Тилтон

Ремесло войны

The Craft of War, 1998

— Так это ты, Алкивиад, распевал вчера вечером непристойные любовные песенки на моей улице?

— По правде говоря, Сократ, я не очень?то хорошо помню вчерашний вечер. По–моему, я искал дом куртизанки Артемисии. Но я уверен, что ты не будешь меня порицать, когда я расскажу тебе, что именно я праздновал. Завтра я уезжаю в Сузы, где меня ждут при дворе Великого Царя!

— Чтобы даровать высокую должность, я полагаю?

— Вот именно! Я решил, что пришло время пойти наконец по стопам моих предков. Разве не был полководцем мой отец? А мой дядя Перикл был почти наместником, пока его не отправили в изгнание — и ты же знаешь, что обвинения были ложными.

— Если судить по вчерашнему вечеру, то ты достоин командовать разве что обнаженными плясуньями, или же войском сатиров с фаллосами вместо копий.

— Ну почему ты всегда меня критикуешь, Сократ? Разве ты сам не твердишь уже годами, что мне следует ответственней относиться к своему общественному долгу, вместо того чтобы проводить все время в пьянстве и бесчинствах? И вот теперь, когда я наконец пытаюсь получить важную должность, ты говоришь, что я ее не достоин. Это просто нечестно, знаешь ли.

— Но почему же ты думаешь, что ты достоин быть полководцем? Почему же Великий Царь должен назначить тебя начальником своих афинских войск? В смысле, если не считать взяток, которые ты собираешься дать.

— То есть как — почему? Конечно же, из?за моей родословной! Ты же знаешь, что когда мы покорили Сиракузы, мой отец был одним из полководцев, руководящих вторжением в Сицилию. А со стороны матери я происхожу из рода Алкманоидов, так что в какой еще семье есть более сиятельные предки? Почему же я способен на меньшее, чем они?

— Ну хорошо, давай допустим, что твой отец был лекарем, как был лекарем и его отец. Значила ли бы эта семейная традиция, что ты достоин лечить болезни? Или тебе все?таки сначала следовало бы изучить ремесло медицины, и только после этого тебе бы доверились пациенты?

— Ой, Сократ, не надо! Не надо утомлять меня своими хитрыми вопросами, особенно после вчерашнего! Моя голова и без диалектики разрывается на части.

— Тогда скажи мне, мой юный друг, какая же в данном случае разница между полководцем и лекарем? Разве полководец не ответственен за жизни людей, которыми он руководит, так же как лекарь ответсвенен за жизни своих пациентов? Разве не стремится полководец выиграть битву, так же как лекарь стремится вылечить человека?

— Да, но государство никогда не предполагает, что каждый мужчина станет лекарем. Военная же служба — традиционный удел каждого гражданина. Служба или гоплитом на поле сражения, или гребцом на флоте. Когда восстали спартанцы после великого землетрясения, разве ты не подчинился приказу наместника, разве ты не поднял свой щит, не взял в руки меч и не пошел давить мятеж? Но, если я правильно помню, твоя настоящая профессия — камнетес, каковой была и профессия твоего отца.

Кроме того, ты отлично знаешь, что полководцев всегда выбирали из лучших семей государства. Мой отец никогда как следует не обучался ремеслу войны, но никто ни разу не пожаловался наместнику на его плохую службу. А во времена его отца — как, впрочем, и твоего — все афинские полководцы выбирались Собранием в зависимости от их семейных связей.

Возьмем для примера великого полководца Мильтиада, который отбил первое персидское вторжение под Марафоном! Большинство афинян хотели спрятаться за городскими стенами и переждать, но Мильтиад и слушать об этом не хотел! Он повел все войско на поле битвы, сошелся там с персами — и сбросил их обратно в море! Но разве не был Мильтиад выбран лишь благодаря своей семье и роду? Так почему ты думаешь, что у меня получится хуже?

— Если бы для того, Алкивиад, чтобы руководить людьми, было достаточно одной надменности, то я, мой юный друг, был бы всецело уверен в твоем успехе!

Но я думаю, что твой собственный пример в конце концов только подтверждает мою правоту. Во– первых, если победа при Марафоне доказывает, что Мильтиад был таким уж великим полководцем, то что же доказывает проваленная им же осада Пароса? Вывод, по–моему, ясен. Ведь не станешь же ты пользоваться услугами лекаря, который убивает стольких же пациентов, скольких излечивает?

— Я не думаю, Сократ, что этот прием честен. Говоря о войне, следует рассматривать умение не только своего полководца, но и вражеского.

— Без сомнения! Но опять?таки твой пример лишь подчеркивает мою правоту. При Марафоне Мильтиад сумел разбить вражеского полководца, который был не лучше его самого. Но прошло десять лет, персы вторглись снова, и тут уже и Мильтиад, и другие греческие военачальники были, в свою очередь, разбиты полководцем, по–настоящему искусным в ремесле войны.

— Нет, Сократ, я полагаю, что это твой пример подчеркивает мою правоту! Ибо я согласен с тем, что Мардоний был способным полководцем. Но почему ему доверили командование? Из?за его семейных связей! Потому что он был и племянником Великого Царя, и его зятем.

— Это так, но я говорю вовсе не о Мардонии.

— Что ты имеешь в виду, Сократ? Это что, опять один из твоих трюков? Любой школьник, которому педагог все еще вытирает нос, скажет тебе, что именно Мардоний был персидским полководцем, который руководил вторжением в Элладу.

— О да, я не буду спорить с тем фактом, что именно Мардоний восседал на белом коне, так что всяк мог его видеть. Но настоящим победителем следовало бы признать другого полководца, чужеземца — варвара, скажем прямо — который был не большим родственником Великого Царя, чем ты или я. Но я вижу, что ты сомневаешься. Хочешь ли ты выслушать эту историю, как в свое время выслушал ее я?

— Если это положит конец твоим вопросам, то с удовольствием.

— Ну, что ж — слышал ли ты когда?нибудь о человеке по имени Дикай, сын Теокида?

— Замечу, что это еще один вопрос. Но разве этот Дикай не был предателем?

— Да, он был изгнан из Афин, и потом перешел к персам. Он вернулся после войны, чтобы потребовать обратно свою собственность. Я знал его, когда он был стар, а я — молод. Не могу не заметить, что хоть Дикай и стал важным советником персидского царя, а все же вернулся в родной дом, в родные Афины. Кстати, вполне возможно, что ты познакомишься с его сыновьями, когда предстанешь при дворе в Сузах — Дикай женился на персиянке, и его сыновья сейчас стали высокопоставленными чиновниками.

Но вернемся к истории, которую он мне поведал.

После того, как его первое войско вторжения было разбито с таким треском Афинами при Марафоне, Великий Царь Дарий был полон еще большей решимости покорить всю Элладу. Он знал, что в противном случае все народы его империи посчитают его слабым и займутся новыми мятежами и заговорами. И вот он начал собирать великое войско, но, как мы знаем, он умер еще до того, как приготовления были закончены.

Между тем, примерно в то же время, как на трон сел его наследник Ксеркс, ко двору в Сузах явился чужеземец из земли Син, что на востоке. Он заявил, что является полководцем, искусным в ремесле войны. Имя его было Сунций — так, во всяком случае, его произносили окружающие. Как говорит Дикай, он так никогда и не выучил как следует персидский язык — за него всегда говорил переводчик, человек из Индии.

Он утверждал, что раньше он был полководцем и командовал войсками царя своей страны — он называл это царство «Ву». Но царь Ву начал завидовал его военным успехам и опасаться, а не замышляет ли Сунций сам прибрать его трон к рукам. И тогда Сунций был изгнан под страхом смерти. И вот он предстал при дворе в Сузах и предложил свои услуги Великому Царю, потому что, как он пояснил, он был

Вы читаете Ремесло войны
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату