Загрузка...

Ирина Исаевна Шкаровская

Никогда не угаснет

Три подружки

Три девочки, три подружки идут по улице. Идут они не рядышком, а так: одна по правой стороне, другая по левой, третья — посредине. А середина — бульвар. На бульваре в два ряда выстроились старые тополя. Верхушки их почти касаются неба, и когда девочка щурит глаза, ей кажется, будто между тополями вьётся голубая узкая дорожка. Три подружки совсем разные. Цвета спелой пшеницы волосы, подстриженные квадратной гривкой, чёрные, как маслины, глаза и на носу одна-единственная крупная веснушка — это Липа. У Сони — наоборот: глаза светлые, а тёмные волосы вьются упругими, мелкими колечками. Можно подробнее описать внешность третьей девочки — Инки. Но не это важно. Главное — это её рост.

— Высокая у вас дочка! — любезно говорят Инкиной маме знакомые. А мальчишки называют девочку «каланчой».

— А ну, подвинься, каланча. Ты заслоняешь доску!

— Каланча, иди сюда!

Инка проклинает свой высокий рост и, чтобы казаться ниже, всегда сутулится и подгибает копенки.

И характеры у трёх подружек разные. Соня почти всегда грустит. Ей нравятся книжки с печальными концами, и она любит рассказывать всякие жалобные истории. А Липа весёлая и смешливая. Смеётся она так заразительно, что, глядя на неё, всем невольно становится смешно. Ну, вот, например, входят Липа с Инкой в магазин. Инка говорит продавцу:

— Дайте нам, пожалуйста, четыре тянучки.

Вдруг она слышит, как за спиной её кто-то хихикает. Она оглядывается и видит Липино раскрасневшееся от смеха лицо.

— Что с тобой случилось? — спрашивает Инка подружку.

Вопрос этот вызывает у Липы новый приступ смеха. Закрывая рот руками, она стонет:

— Ой… Не могу.

Инке тоже становится смешно. Подталкивая друг дружку, они забиваются в угол магазина за большую бочку с сельдями. Стоят там и давятся от смеха.

— Девочки! Что вам отпустить? — громко спрашивает продавец.

Инка подходит к прилавку и, кусая губы, бормочет:

— Четыре тянучки.

Из-за бочки доносится Липин приглушённый смех, похожий на рыдание. Покупатели смотрят на девочек. Одни добродушно улыбаются, во взглядах других можно прочесть:

«Теперешние дети! Вы только посмотрите, как они воспитаны!»

А Липа и Инка, получив покупку, выходят на улицу. Рты у них набиты сладкими тянучками. Смеяться больше нет сил.

— Ну… — интересуется Инка, — чего мы смеялись?

— Ты сказала: дайте, пожалуйста, четыре тягнучки… Ой, не могу.

И снова взрыв смеха.

Такие они — три подружки: Инка, Липа, Соня. Самые обыкновенные девочки, одна на другую не похожие. А вот одеты они одинаково! Они одеты в юнгштурмовские костюмы. Юнгштурмовский костюм — это защитного цвета юбка, такая же гимнастёрка, широкий кожаный ремень и портупея. Как у красноармейцев. У Инки на голове красная косынка, а Липа и Соня в мужских кепках. У каждой из девочек висит через плечо длинная жестяная кружка с узенькой щёлочкой в крышке. Подружки бегут вниз по бульвару Шевченко и не пропускают ни одного человека, идущего им навстречу:

— Товарищ!

— Гражданин!

— Дяденька!

— Тётенька! Пожертвуйте…

Быстрым шагом, — должно быть, торопится на смену, — идёт рабочий в синей спецовке.

— Дяденька! — Инка загораживает ему дорогу. — Пожертвуйте, сколько можете, в пользу беспризорных.

Он шарит по карманам, находит пятак и опускает его в Инкину кружку.

— Большое спасибо! — Девочка вынимает из картонной коробочки бумажный жетон, на котором написаны две большие буквы «ДД», и прикрепляет его к лацкану пиджака рабочего. «ДД» означает: «Друг детей».

— Эх ты, пионерия! — ласково говорит рабочий и, улыбнувшись, щёлкает Инку по носу, как маленькую. Но ей некогда обижаться. Вверх по бульвару поднимается старушка с клеёнчатой кошёлкой в руке.

— Бабуся, пожертвуйте хоть копейку. Мы на беспризорников собираем, — подлетает к старушке Инка.

— Это на охальников-то? Они у меня на прошлой неделе ридикюль вырвали.

Инка сочувственно кивает головой.

— Такой был ридикюль! Из настоящего лака!

Старушка долго развязывает свою клеёнчатую сумку, вынимает кошелёк, завёрнутый в носовой платок, достаёт оттуда бумажный рубль. У Инки даже дух захватывает.

— Дай сдачи девяносто восемь копеек! — требует старушка.

Девочка разочарована. И смущена. Ей не хочется возиться со сдачей и в то же время жаль потерять две копейки. Только несколько секунд уходит на колебание. Затем она устраивается на скамейке, переворачивает кружку вверх дном, и из узенькой щёлочки высыпаются ей на колени гривенники, пятаки, копейки. Старушка терпеливо ждёт, и Инка отсчитывает ей ровно девяносто восемь копеек. А в это время по бульвару проезжает мороженщик в белом халате. Он толкает перед собой голубую тележку и громко возвещает:

— Морожено! Сливочно морожено!

Инка старается не смотреть в сторону мороженщика. Ух, как жарко! Последние дни августа, но солнце печёт немилосердно. Если б у Инки были деньги, она купила бы себе мороженое. Но порция стоит пять копеек, а собственных денег у неё только две копейки. Ничего не поделаешь!

Внимание девочки привлекает монашка. Высокая, в чёрном подряснике с широким поясом, туго перетягивающим талию, она быстро поднимается вверх.

— Гражданочка! Извините… — Инка вырастает перед монашкой.

Та неохотно останавливается. У неё круглое лицо с ямочкой на подбородке, маленькие острые глазки и шрам на лбу.

— Гражданочка! Пожертвуйте…

— Бог подаст! — отрезает она и, не глядя на Инку, проходит мимо.

Инка ошеломлена.

— Тоже ещё!.. — возмущенно произносит она. Соня и Липа остановились, смотрят вслед монашке. Такого ещё не было! Ещё никто не отказывался пожертвовать в пользу беспризорных! Даже нэпманы,

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату