Загрузка...

Андрей ВОРОНИН

ОДИН ШАГ МЕЖДУ ЖИЗНЬЮ И СМЕРТЬЮ

Глава 1

Ветер дул третьи сутки подряд с тупым упорством, словно поставил перед собой цель сдуть город с лица земли и занести все, что от него останется, ровным слоем пыли. Задача эта была ему явно не под силу, но ветер не сдавался и продолжал дуть, вылизывая до нестерпимого блеска ярко-синее небо и сиявшую посреди этой синевы надраенную бляху солнца. Он гнал миниатюрные пылевые смерчи по тротуарам и газонам, он играл с мелким мусором, ерошил листья на деревьях, хлопал форточками и, незаметно подкравшись из-за утла, выкидывал хулиганские шутки с женскими подолами.

В узкой улочке неподалеку от центра было сравнительно тихо. Улица шла перпендикулярно направлению ветра, и сюда, в заросшее поднявшимися до третьего этажа липами и березами узкое ущелье между старыми девятиэтажными домами залетали лишь отдельные слабенькие порывы. Их хватало только на то, чтобы слегка пошевелить кроны деревьев да испортить кому-нибудь прическу, но по сравнению с тем, что творилось на основных магистралях и площадях города, это были сущие пустяки. Сидя в машине, их можно было вообще не заметить, особенно если мысли ваши были заняты чем-нибудь посущественнее метеорологии.

Как водится в больших городах, по обеим сторонам улицы стояли бесконечные ряды припаркованных автомобилей. Эти пестрые, сверкающие стеклом и полированной краской вереницы выглядели так, словно были неотъемлемым элементом дороги и стояли здесь с того самого дня, как улицу заасфальтировали.

Было начало шестого пополудни, и солнце понемногу клонилось к западу, готовясь нырнуть за крыши девятиэтажек. Тень стоявших на западной стороне улицы домов переползла дорогу, накрыла противоположный тротуар, добралась до фасадов и поднялась на высоту четвертого этажа. Окна верхних этажей пылали яростным оранжевым светом, словно во всех домах по восточной стороне одновременно случился пожар четвертой категории сложности. Наступал вечер, и те бедолаги, что были вынуждены проводить лето в городе, уже заполонили общественный транспорт, стремясь поскорее добраться до дома и выкинуть из головы дневные хлопоты. Впрочем, здесь, в тихом спальном районе, это ежевечернее оживление было незаметно. Людей на тротуарах было мало, а машин на проезжей части – и того меньше.

Одна из этих машин, неприметная серая “девятка”, медленно катилась вдоль ряда припаркованных автомобилей, мигая указателем правого поворота. Водитель, чье узкое длинное лицо было наполовину скрыто козырьком бейсбольной кепки и большими немодными темными очками, ожесточенно дымил зажатой в углу тонкогубого рта сигаретой. Он искал и не находил место для парковки. Автомобили стояли сплошной стеной, и было впору занервничать. Как раз в тот момент, когда водитель собрался разразиться длинной матерной тирадой по поводу уродов, заполонивших своими “телегами” всю Москву, стоявший у обочины старенький “опель” включил указатель левого поворота и неуклюже вырулил на проезжую часть. Водитель “девятки” удовлетворенно хмыкнул, выбросил окурок в открытое окно и виртуозно загнал машину на освободившееся место.

Он заглушил двигатель, привычно воткнул первую передачу, чтобы машина не покатилась, расслабленно откинулся на спинку сиденья и посмотрел на часы.

– Порядок, – сказал он. – Прибыли по расписанию, как поезд.

– Ну вот, – сказали сзади, – а ты боялся. “Не успеем, не успеем…” Вечно ты, Валек, трясешься как овечий хвост.

Узколицый Валек длинно сплюнул в открытое окно, поиграл желваками на скулах и зашуршал пачкой, выуживая из нее новую сигарету. Ему очень хотелось обернуться и выдать мордатому недоумку все, что он о нем думает, но он лишь презрительно промолчал, не удостоив дурака ответом.

Впрочем, дурак оценил его молчание совсем не так, как хотелось Вальку, приняв его за признание собственной правоты.

– Я же говорил, что успеем, – довольным тоном продолжал он, – а ты уже и штаны намочил. Если нервишки шалят, дома надо сидеть.

Валек стиснул зубами фильтр сигареты и побарабанил пальцами по рулевому колесу, чтобы успокоиться. Сидевший рядом с ним гладко выбритый коренастый крепыш лет тридцати пяти с аккуратной стрижкой и приметным шрамом на подбородке обернулся и вперил в разговорчивого пассажира холодный неприветливый взгляд настороженных карих глаз. Разговорчивый сразу сник под этим тяжелым взглядом и захлопнул открывшийся было для очередной глупости рот. Человек со шрамом некоторое время брезгливо разглядывал его, затем удовлетворенно кивнул и сел ровно.

– Не пойму, чего вы взъелись, – после томительной паузы осторожно сказал разговорчивый. У него было широкое мясистое лицо с коротким вздернутым носом, маленьким красногубым ртом и близко посаженными бледно-голубыми глазами. Свои светло-русые волосы он стриг ежиком, но к его физиономии гораздо больше подошли бы какие-нибудь кудряшки, а еще лучше – стрижка “под горшок”. – Прямо товарищеский суд какой-то, – продолжал он, ободренный всеобщим молчанием. – Подумаешь, на пять минут задержался…

– Заткнись, – сказал крепыш со шрамом на подбородке. – Скажи Вальку спасибо, что вовремя добрались, иначе бы я тебя, урода, голыми руками задушил.., как Дездемону, понял?

– Так я чего? Я ж не виноват, что у меня брюхо скрутило!

– Нервишки, Мудя, – ехидно вставил сидевший рядом с ним бритый наголо парень в пестрой летней рубашке. У него был острый, вытянутый вперед профиль и большой смешливый рот с великолепной коллекцией белых зубов. – От этого и медвежья болезнь. Советую потратить гонорар на памперсы.

– За “Мудю” и ответить можно, – мгновенно рассвирепев, повернулся к нему Мудя.

– Ответить – не проблема, – лениво откликнулся бритоголовый. – Вот только вряд ли это тебе понравится”. Мудя.

– Вот козлы, – негромко выругался Валек и поправил на переносице темные очки.

– Тихо, уроды, – не оборачиваясь, приказал человек со шрамом на подбородке. – Тихо, или я вас сам утихомирю.

– Так а чего он, в натуре? Какой я ему Мудя? Чего он гонит? Ну вот ты скажи, Стас: на хрена на корешей гнать?

– Он не гонит, – равнодушно ответил Стас. – Он тебя называет. Мудя ты и есть, и будешь Мудей, пока до тебя не дойдет, что дело важнее твоего брюха. А если не дойдет, пойдешь обратно на рынок лохотрон крутить.

Мудя обиженно пожевал губами, несколько раз моргнул блеклыми глазками, но решил, что лучше промолчать. В конце концов, он действительно опоздал. Это было первое настоящее дело, на которое его взяли, и перспектива вернуться в ряды лохотронщиков его не прельщала – его круглая физиономия уже примелькалась на всех столичных рынках, а свойственная ему манера кидать партнеров по бизнесу непременно привела бы к крупным неприятностям, если бы не Стас, по неизвестной пока причине выделивший Мудю из пестрой рыночной компании и предложивший ему сотрудничество и покровительство.

– Ты не обижайся, Николай, – продолжал между тем Стас, обращаясь к Муде. – Если хочешь заниматься настоящим делом и получать настоящие бабки, привыкай к дисциплине. В каждой игре свои правила, и тот, кто их нарушает, обязательно остается в проигрыше. Чем крупнее ставка, тем больше проигрыш. Люди нашей профессии бывают старыми. Иногда они бывают глупыми. Но мне что-то не приходилось встречать таких, которые были бы и старыми, и глупыми одновременно. Дураки до старости не доживают. Вот что тебе надо усвоить, Коля…

Он хотел сказать что-то еще, но тут Валек, внимательно следивший за улицей в зеркало заднего вида, предостерегающе поднял вверх руку. Стас оборвал на полуслове начатую фразу и посмотрел назад.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату