Загрузка...

Пэлем Гринвел Вудхауз

Без замены штрафом

Дживс и Вустер

Судья надел пенсне, долго его поправлял, потом посмотрел на нас и сообщил нам дурные новости:

— Подсудимый Вустер, — сказал он (о, кто сможет описать мои ощущения в этот миг!), — приговаривается к уплате штрафа в пять фунтов.

— Великолепно! — воскликнул я. — Я готов хоть сейчас.

Я был очень рад ликвидировать неприятности с правосудием за столь умеренную плату. Я окинул взглядом море голов в судебном зале и, как на островке спасения, остановил свой взгляд на Дживсе.

— Послушайте, Дживс! — крикнул я. — Есть у вас пять фунтов?

— Не переговариваться с публикой! — остановил меня судебный пристав.

— То есть как это? Должен же я достать деньги! Есть пять фунтов, Дживс?

— Есть, сэр.

— Прекрасно.

— Вы что, друг подсудимого? — уставился на него судья.

— Его покорный слуга, ваша милость.

— Тогда внесите штраф клерку.

— Хорошо, ваша милость.

Судья кивнул головой в мою сторону. В средние века после этого жеста с заключенного снимали восемнадцать тонн цепей и испанские сапоги, наскоро вставляли остатки костей и выпускали на свидание с любящей семьей. Увы, теперь это делается гораздо менее торжественно!

Судья опять надел свое пенсне и грозно взглянул на Сиппи.

— Хуже обстоит дело другого подсудимого, — продолжал судья. — Он совершил нападение на полисмена при исполнении им своих служебных обязанностей. Согласно показаниям полисмена, подсудимый нанес ему удар в область желудка и препятствовал ему выполнять свой долг. Я допускаю, что в день гребных состязаний между университетами Кембриджа и Оксфорда позволительно несколько более развязное поведение, чем обычно, но такое вопиющее хулиганство не может быть оправдано ничем. Посему вышеназванный подсудимый приговаривается к лишению свободы на тридцать дней без замены штрафом.

— Нет, позвольте! Я не согласен, — протестовал бедняга Сиппи.

— Молчание! — возгласил судебный пристав.

— Следующее дело! — бесстрастно объявил судья.

Насколько мне не изменяет память, дело было так.

Раз в году я обычно забываю обо всем на свете и вспоминаю дни прошедшей юности. Это бывает в день гонок между Оксфордом и Кембриджем. И вот в такой день я встретился на улице с Сиппи, как раз напротив «Ампира».

Сиппи выглядел почему-то очень мрачно.

— Берти, — говорил он, когда мы с ним шли к Пиккадилли, — моя душа изныла. (Сиппи считает себя писателем, хотя живет на средства старой тетки, и говорит, особенно если выпьет, высоким стилем.) Я не могу преодолеть свою тоску.

— Что с тобой, дружище?

— Завтра я должен ехать и провести три недели с абсолютными идиотами — друзьями моей тетки Веры. Она желает, чтобы я непременно присутствовал.

— Кто же эти друзья тетки? — сочувственно осведомился я.

— Некие Прингли. Я не видел их с десятилетнего возраста, но сохранил о них самые отвратительные воспоминания.

— Дело скверно. Неудивительно, что ты пал духом.

— Весь мир против меня, — жаловался Сиппи. — Что я могу сделать?

Тогда мне в голову пришла гениальная идея.

— Вот что, старина, — сказал я. — Тебе нужно раздобыть полицейский шлем.

— Шлем? Зачем, Берти?

— Я бы на твоем месте не стал терять даром времени, вышел бы на середину улицы и взял бы шлем у полисмена.

— Да, но там внутри голова. Что мне с нею делать?

— Ну так что же?

Сиппи задумался.

— Я думаю, что ты прав, — произнес он, наконец. — Удивительно, как я сам не подумал об этом. Итак, ты мне советуешь взять шлем?

— Советую.

— Хорошо, я так и сделаю, — согласился Сиппи.

Вот почему я вышел из суда свободным человеком, а Оливер Рандольф Сипперлей, юноша двадцати пяти лет, перед которым открывалась блестящая карьера, по моей вине попал в тюрьму. Я счел своим долгом навестить узника. Сиппи сидел, опустив голову, в камере с чисто выбеленными стенами и с деревянной скамьей.

— Ну, как дела, старина? — соболезнующе спросил я.

— Я разорен, — ответил Сиппи жалобно.

— Ерунда, дело не так уж плохо. Ты очень хорошо сделал, что не открыл своего настоящего имени. Твоя фамилия не попадет в газеты.

— Это мне все равно. Меня беспокоит одно: как смогу я провести три недели у Принглей, находясь в тюрьме?

— Но ты же сам говорил, что не хочешь ехать!

— Дело не в моем хотенье, глупая башка! Я должен ехать. Если я не поеду, тетка начнет меня разыскивать и узнает, что меня приговорили на тридцать дней без замены штрафом.

— Н-да, — сказал я, — дело серьезное, и самим нам не найти выхода. Мы должны спросить совета у Дживса.

Я утешил его, как мог, и отправился домой.

— Дживс, — начал я. — Мне надо вам сказать нечто очень важное и существенное. Как вам известно, мистер Сипперлей…

— Да, сэр?

— Сидит.

— Сэр?

— Сидит в тюрьме.

— В самом деле, сэр?

— Сидит благодаря мне. Это я спьяна посоветовал ему снять с полисмена шлем.

— Неужели, сэр?

— У вас однообразные реплики, Дживс. У меня и так голова трещит от всей этой истории. Будьте любезны, кивайте, когда нужно, и только.

Я закрыл глаза и стал излагать ему факты.

— Начать с того, Дживс, что мистер Сипперлей находится в полной материальной зависимости от своей тетки Веры…

— Мисс Сипперлей из Паддока, Беклей-на-Муре, в Йоркшире, сэр?

— Она самая. Вы с ней знакомы?

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату