задница», — но вовремя понял, что, если заговорит, в голосе будет слышен страх.

Можно было бы ответить просто: «В порядке, сэр», — тогда Бреннер перешел бы к 2911-му, и все. Но приходилось поддерживать репутацию оригинала — особенно принимая во внимание то, как полезна бывала, эта репутация, когда он ошибался, поступая не так, как все нормальные УЖОСы. Поэтому он ответил:

— Может, лучше осмотрите Пиноккио, сэр? Я боюсь, как бы он не рассохся

— нам-то что…

Тихий смешок 2909-го вознаградил его за незамысловатую остроту, а Бреннер, представлявший собой самую серьезную угрозу его маскировке, прошел дальше.

Страх был необходим УЖОСам, потому что желание выжить было крайне необходимо. Ну а гуманоидная форма была неизбежна, поскольку УЖОСы должны были использовать первоначально предназначенное для людей оружие (а его скопились горы — не пропадать же добру!). Поэтому УЖОСов предпочли бесчисленному множеству диковинных созданий, какие только смогло породить больное воображение Биосинтетической Службы. И они подтвердили свое превосходство в ходе абсолютно приближенных к боевым условиям испытаний (общественное мнение никогда бы их не допустило, просочись хоть какая-то информация) — учений, проведенных во флоридских болотах… (Или они только повторяли уже пройденное? Или все это было придумано гораздо раньше, с расчетом на совсем иную, гораздо более важную Войну? Ведь и Он, сам Великий Исследователь, воплотился и вочеловечился, приняв облик своих творений, дабы показать, что и Он может вынести невыносимое…) 2909-й как-то оказался рядом и прошептал:

— Видишь, отделенный? Смотри, вон…

…Рассвет уже загорелся, а он и не заметил… Неловкими от усталости пальцами 2910-й переключил шептало своей М-19 на нижний ствол (40 мм гранатомет). Там, куда показывал 2909-й, коротко полыхнуло пламя взрыва.

— Нет, — ответил 2910-й. — Ничего не вижу… больше.

Мелкий дождик, сеявшийся всю ночь, заметно усилился. Тучи, казалось, опустились до самой земли. Неужели ему суждено повторить судьбу человечества в целом? Это было вполне вероятно: людей Враг просто брал в плен, но когда ему попадались УЖОСы — его ничто не сдерживало. Время от времени дозоры натыкались на тела УЖОСов — распятые, с пронзенными бамбуком руками и ногами. А его, если захватят, то только как УЖОСа. 2910-й вспомнил виденную когда-то акварель распятия Христа; интересно, а его кровь тоже разольется ярко-алой лужей?..

От КП, хлопая крыльями, взлетел орнитоптер-наблюдатель.

— Что-то давно не было слышно мин, — заметил 2909-й. Тут же как-то ненатурально хлопнул взрыв — таким же звуком заканчивались в последние недели все подобные вражеские разведки боем. Над лагерем запорхали бумажные листки.

— Агитснаряд, — прокомментировал очевидный факт 2909-й, а 2911-й вылез из окопа, подобрал один листок и спрыгнул обратно.

— То же, что на той неделе, — сообщил он, разглаживая сырую рисовую бумагу.

2910-й заглянул ему через плечо. 2911-й оказался прав. Неизвестно по какой причине Враг никогда не направлял свою пропаганду на УЖОСов — хотя ни для кого не было секретом, что умение читать входило в число инстинктивных навыков, вкладываемых в сознание УЖОСов. Вся пропаганда велась на людей и в основном напирала на отвращение, «которое должен испытывать каждый человек, вынужденный терпеть возле себя нежить, все еще воняющую химикалиями». Про себя 2910-й думал, что Враг мог бы добиться и лучших результатов, по крайней мере в отношении лейтенанта Кайла, если бы в листовках упор делался не на этот аргумент, а, скажем, на секс. Кроме того, создавалось впечатление, что Враг сильно преувеличивает число людей в лагере…

С другой стороны, насчет числа людей в лагере ошибалась и армия. Все, кроме нескольких посвященных генералов, были уверены, что людей в лагере только двое…

Он победил на Всеамериканских играх. Как давно это было! И даже тогда ни один тренер, ни один спортивный журналист не сравнивал его сложение с телом УЖОСа. А он уже показал себя талантливым и притом честолюбивым журналистом… Сколько людей, даже с помощью хирургии, могли бы подойти?..

— Как думаешь, он видит что-нибудь? — это 2911-й спрашивал у 2909-го. Оба следили за парящим над лагерем орнитоптером.

Орнитоптер мог делать все, что могла бы птица, — разве что не умел нести яйца. Например, машина могла в буквальном смысле сесть на проволоку. Парить, используя восходящие потоки воздуха, — как стервятник, или пикировать — как коршун. А КПД машущих крыльев был весьма высок — что позволяло за счет уменьшения веса батарей сэкономить приличный запас веса для объективов и телекамер. Эх, сейчас смотреть бы на экран в КП, а не высовывать башку из липкой грязи (говорят, во флоридских болотах испытывали модель со стебельчатыми, как у краба, глазами, но стебельки постоянно поражались грибком…).

Словно в ответ на невысказанное желание раздался голос 2900-го:

— Эй, 2910-й! Ну-ка, живее — Он требует нас на КП!

Когда 2910-й говорил «Он», то всегда имел в виду Бога; но для 2900-го «Он» — это был лейтенант Кайл. Без сомнения, именно поэтому 2900-го и назначили взводным. Конечно, сказалась и иррациональная престижность круглого числа… 2910-й выбрался из траншеи и, пригнувшись, побежал за 2900-м. Тут бы, конечно, нужны ходы сообщения; но до них пока как-то не дошли руки.

Перед Бреннером на столе кто-то лежал (2788-й? Вообще похож, но наверняка сказать трудно). Шрапнель — или осколочная граната.

Бреннер не поднял глаз на вошедших, но 2910-й видел, что его лицо все еще белое как бумага, от страха — хотя атака кончилась добрых четверть часа назад.

2910-й и 2900-й, проигнорировав представителя БСС, отдали честь лейтенанту Кайлу.

Командир роты улыбнулся.

— Вольно, УЖОСы. Как в вашем секторе?

2900-й ответил:

— Все в порядке, сэр. Пулеметчик срезал троих, 2910-й — еще двоих. Так себе была атака, сэр.

Лейтенант Кайл кивнул.

— Я так и думал — вашему взводу пришлось легче всех, 2900-й. Поэтому я и решил послать вас сегодня в дозор.

— Слушаю, сэр.

— Придаю вам Пиноккио. Я подумал, вы захотите пойти сами и прихватить команду 2910-го.

Лейтенант взглянул на 2910-го.

— В вашем отделении все целы, верно?

— Да, сэр, — 2910-му стоило больших усилий сохранить лицо бесстрастным. Ему хотелось сказать — не посылал бы ты меня, Кайл! Я ведь человек, как и ты, а дозор — это для рожденных в пробирке, для созданий, чьи кости заменяет нержавеющая сталь, для созданий, не имеющих родных и не знавших детства… для таких созданий, как мои друзья.

И 2910-й добавил только:

— Нашему отделению повезло больше всех в роте, сэр.

— Ну и прекрасно. Будем надеяться, что удача вас не оставит и впредь, 2910-й, — Кайл вновь взглянул на 2900-го. — Я поднял орнитоптер и заставил его проделать все возможное и невозможное — в том числе гонял его под кронами; он у меня разве что не бегал, как цыпленок, вокруг лагеря. Я ничего не обнаружил, и огня он не привлек, так что, думаю, у вас все будет в порядке. Вы обойдете лагерь вокруг, не покидая зоны минометной поддержки. Вопросы есть?

2900-й и 2910-й только вскинули пальцы к каскам, четко развернулись и вышли. 2910-й чувствовал, как пульсирует артерия на шее; он на ходу незаметно сжал и разжал кулаки.

— Как думаешь, поймаем кого из этих? — спросил 2900-й.

Этот тон был для него довольно необычным — чересчур панибратским. Но перед боем 2900-й позволял себе простой товарищеский тон.

— Думаю, да. У командира никак не было времени на серьезную разведку. Все, в чем он мог

Вы читаете УЖОСы войны
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×