Загрузка...

Андрей Константинов

Дело о взбесившемся враче

(Агентство «Золотая пуля» — 5)

ПРЕДИСЛОВИЕ

Перед вами — уже пятый сборник новелл из серии 'Агентство «Золотая пуля». Читательский интерес к героям «Золотой пули» не ослабевает, и потому они продолжают рассказывать о своих приключениях.

Напомним: все в этой книге — вымысел, такого Агентства в Петербурге не существует, описываемых в книге историй никогда не происходило. Возглавляет «Золотую пулю» журналист Андрей Обнорский (известный под псевдонимом Серегин) — герой романов Андрея Константинова и телесериала «Бандитский Петербург». Каждый из сотрудников «Золотой пули» рассказывает свою историю от первого лица.

Как и в предыдущих книгах этой серии, журналисты-'инвестигейторы' встречаются по ходу своих расследований с самыми разными людьми — политиками, бизнесменами, «авторитетами», сотрудниками органов и спецслужб. Если кто-то из героев покажется вам узнаваемым, то, возможно, вы правы. Все подобные совпадения — на совести авторов.

ДЕЛО О ЛЯЛЕ-ЧЕРНОЙ

Рассказывает Светлана Завгородняя

'Почти три года работает корреспондентом репортерского отдела. До этого была фотомоделью и манекенщицей. Для получения оперативной информации успешно использует имидж «сексдивы». Коммуникабельна, легка в общении, жизнерадостна. Единственная мотивация для журналистских расследований возможность знакомства с новыми интересными мужчинами; других мотиваций нет. Человек творческий, но недисциплинированный.

Очень доверчива.

27 лет. Не замужем…'

Из служебной характеристики

1

Я люблю этот пронзительный миг ПЕРЕД…

Короткая тишина, разрываемая одновременным вздохом-всхлипом. Бешеный выброс адреналина. Горловой спазм. Почти осязаемый запах желания.

Он неслышно подходит сзади, прижимает к себе. И вот я уже спиной чувствую его напряженную упругость.

Мы стоим так какие-то секунды, и он с хрипотцой спрашивает:

— Конечно, вы не из тех девушек, Света, что занимаются сексом только в темноте?

Конечно, я не из дур. Только никак не пойму, каким образом мой сарафан уже на полу — в солнечных бликах из-за распахнутых занавесок. Занавески колышутся на ветерке, и блики предзакатного солнца скачут по стенам, по распахнутой постели, по его широким загорелым плечам, скользят по журнальному столику. Взлетая в головокружительную высь, я каким-то невероятным образом успеваю заметить потрепанную книгу на инкрустированной столешнице. Саббатини. «Хроники капитана Блада»… Капитана Блада… Блада… Бла-а-ад…

Словно два острых зеленых луча пронзают мои закрытые веки, разлетаясь в стороны разноцветными искрами. И я, летя с высоты, проваливаюсь в сладкую тьму…

2

В то, первое свое послебольничное, утро я проснулась необычайно счастливой. Я дома! В собственной постели! Все! Долой санитарку тетю Катю с грозной шваброй! Долой «отбои» по команде! Долой ординатора Костю, который хоть и скрашивал иногда мое унылое пребывание на больничной койке, но все равно — долой!

Мне даже показалось, что я сама стала какой-то другой.

Окончательно смыв с себя под душем запах больничной карболки, я стояла у зеркала, строя гримасы собственному отражению. Вот так, придя в Агентство, я улыбнусь Зурабу. Вот так — почти любя — махну рукой Вальке. Так — стрельну глазами в сторону Шаха… Кстати, роман с Шахом — это я знала наверняка — остался где-то в начале мая. Ни почему! И островного аборигена Марэка больше никогда не увижу. По кочану, по кочерыжке! Я теперь — другая. И хочу всего другого, нового!

Вот так, собираясь на работу, я почти с восторгом вспоминала своих коллег по «Золотой пуле». И думала о том, что если бы хоть кто-то из них узнал об удивительной метаморфозе, происшедшей со мной совсем недавно, то был бы немало удивлен. Но я решила хранить свою маленькую тайну, покуда сами не прозреют. Да и как признаваться в том, что ты вдруг неожиданно изменилась.

И ведь ничего вроде особенного не произошло. Сотрясение мозга я не получала. Между жизнью и смертью не зависала. Темного тоннеля со светом в конце, как некоторые, не видела. Просто провалялась месяц в горячечном бреду с банальным воспалением легких. Но вот — то ли с капельницами в меня влили что-то новое, то ли больница — место особое, для длинных дум, но ощущение, что теперь я — другая, было как озарение, как молния.

Честно говоря, после той майской поездки на Валаам, где я обнаружила частную клинику, в которой ставили опыты над наркоманами, в Агентстве меня возлюбили даже те, кто до этого только здоровался. В больнице меня навестили чуть ли не все сотрудники «Золотой пули». Шаховский, помню, так волновался, что даже не мог букет затолкать в банку из-под маринованных огурцов и всю воду пролил мне на одеяло.

Потом, говорили, замначальника ГУВД прислал на имя Обнорского благодарственное письмо с надеждами на дальнейшее сотрудничество, которое Ксюша, секретарь Андрея Викторовича, повесила в деревянной рамочке на стене в приемной рядом с дипломами и почетными грамотами Агентства. А Татьяна Петровна, наша буфетчица, чистя лук, всплакнула над моим здоровьем и сказала, что впредь будет следить, чтобы я сок прямо из холодильника не пила (она будет специально подогревать до комнатной температуры).

Вспоминая своих коллег, я тщательно перебирала вешалки в шкафу. И выбрала новую белую блузку с белой же гладью на воротничке. Я люблю это ощущение на теле холодного струящегося шелка, желание слиться руками, шеей, грудью со снежной тканью. Последний штрих — мазок алой помады на губах.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату