Загрузка...

Андрей Константинов

Дело о вражеском штабе

(Агентство «Золотая Пуля» — 2)

ДЕЛО ОБ УРАНОВОМ КОНТЕЙНЕРЕ

Рассказывает Андрей Обнорский

'Обнорский (Серегин) Андрей Викторович. Дата и место рождения — 30 сентября 1963 года, поселок Наречный, Астраханская область, Наримановский район, русский. В 1986 году закончил восточный факультет ЛГУ, специальность — страноведение по странам зарубежного Востока. Владеет языками: арабским, ивритом, английским, немецким. Мастер спорта СССР по борьбе дзюдо (1982 год).

Капитан запаса (демобилизован в 1991 году, Красногвардейский РВК, состав командный). Проходил службу вне территории СССР в в/ч 27275 и в/ч 06725, дважды направлялся в спецкомандировки по линии 10-го ГРУ ГШ МО СССР (1984-1985 — НДРЙ, 1988-1991 — ВНСЛАД, характеристики положительные). Награжден медалью «За храбрость» — НДРЙ (1985 год) и орденом Сентябрьской революции II степени (1991 год) — Ливия.

С 1991 года работал в различных СМИ СПб, где проявил интерес к расследовательско- криминальной тематике. Имеет многочисленные контакты в среде сотрудников правоохранительных органов и в преступной среде, В сентябре 1994 года осужден по статье 218, часть 1 (незаконное хранение оружия), направлен для исполнения наказания в НТК общего режима в город Нижний Тагил. За это время была установлена его непричастность к событиям, вмененным ему в вину. По протесту прокуратуры освобожден из-под стражи на основании пункта 1 статьи 5 УПК РСФСР (отсутствие события преступления).

В 1998 году Андрей Обнорский возглавил Агентство журналистских расследований (АЖР), которое более известно под названием 'Агентство «Золотая пуля». АЖР представляет собой не просто коллектив единомышленников, связанных общими интересами, а структурированное образование, состоящее из взаимодействующих подразделений: отдел расследований, репортерский отдел, информационно-аналитический отдел.

Обнорский по характеру — бесспорный лидер. Общителен, обладает чувством юмора, бывает вспыльчив и раздражителен. Склонен к проявлениям авантюризма и необоснованного риска. Холост (дважды разведен, детей нет)'.

Из агентурных данных

После летучки, или оперативки, или производственного совещания, или… короче, после этого ДУРДОМА, когда мои орлы-инвестигейторы вышли из кабинета, а я в очередной раз подумал: все! Брошу все, к чертовой матери! Надоело. Устал… — после всего этого я закурил сигарету, попросил у Оксаны кружку чаю. Крепкого, горячего, с лимоном.

Я пил чай, курил и понимал, что никуда я не денусь. И буду пахать, ругаться с ребятами на оперативках, радоваться вместе с ними… никуда я уже не денусь.

И они тоже. Они уже захвачены этой чумовой и чудовищно интересной газетно-расследовательской работой. Сейчас они разошлись по кабинетам и курилкам и дружно перемывают мне кости: совсем Обнорский озверел — он что думает, мы железные? Такие объемы даже вдвое большим составом не делают… А потом начнут прикидывать: что и как можно сделать? Кого подключить? Как проверить источники информации по другим каналам?… И «сядут на телефоны», и разбредутся по городу.

…Кстати, о телефоне. Я открыл записную книжку и нашел номер Докера. Если Докер не просто так трепанулся вчера, то, пожалуй, есть о чем поговорить. По душам, так сказать… Хотя и не особо верится: контейнер с ураном?! Но все же верится. Земля наша обильна. Особенно на воров, героев и дураков… Интересно, сколько может стоить контейнер с ураном? И что это, собственно говоря, такое? Сколько там этого самого ура…

— Але, — отозвался Докер. Голос у него был хриплым.

— Здравствуй, Слава. Как головушка? Не болит?

— А-а… это ты, Андрюха? Болит, падла… чтоб ей треснуть!

— Я, товарищ Докер, я. Ты ее, головенку-то, отечественным препаратом «опохмелин».

— Думаешь? — с сомнением спросил Докер.

С сомнением, но и с интересом. Видимо, Слава уже и сам склонялся к мысли про «опохмелин», но колебался… А тут вдруг получил чью-то «моральную поддержку».

— Думаешь? — спросил Слава.

— Мне-то что думать? Это тебе думать надо, у тебя голова болит.

Докер промычал что-то нечленораздельное. Видимо, ему действительно было худо, квасил Слава последнее время неслабо, что, кстати, для людей его круга было не очень характерно… нет, всякое, конечно, бывает. Встречаются среди братвы и пьющие, и любители травы, и кокаина. Но нечасто. Образ жизни, необходимость быстро соображать и принимать ответственные решения подталкивают к трезвости.

Это с одной стороны. А с другой — стресс, дефицит времени и страх. Отсюда — водка.

— Я ведь, собственно, не про «опохмелин» хочу поговорить с тобой, Слава.

— А… про что? — спросил Докер. Соображал он туговато. А может быть, и не помнил вчерашнего разговора у входа в «Европу».

— Про уран, Слава, — сказал я.

— Про какой это уран?

— Про обогащенный, — сказал я жестко.

В трубке стало очень тихо.

***

По стеклу кафе бежали потоки воды.

И по тротуару бежали потоки воды. Они несли мусор и комки тополиного пуха.

Под дождем облачка пуха мгновенно съеживались, превращались в серое нечто и исчезали, как мираж.

Черный БМВ Славы Докера, сверкающий в водяных брызгах, остановился, чуть не въехав в зад моей «Нивы». Остановилась огромная метла «дворника», погасли фары.

Из салона неуклюже вылез огромный Докер. Когда-то Слава домкратил {Занимался тяжелой атлетикой}, потом, с началом перестройки, работал в порту, примкнул к братве. Теперь Слава — о-го-го! Его

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату