вечера, словно обкуриваемая пенковая трубка. Об этом почти смешно думать: здесь было достаточно жара, чтобы пенька потемнела, Джо знал это по собственному горькому опыту, но, насколько ему было известно, тот весь был под столом.

За все это время ни одна из мыслей Джо о Большом Игроке, ни обычная, ни восторженная, даже в малейшей степени не ослабила его уверенности в сверхъестественной опасности человека в черном, его убеждения, что тронуть того — значит умереть. А если б у него в голове и зашевелились какие-либо сомнения, они были бы моментально развеяны последующим происшествием, от которого у него побежали мурашки по телу.

Большой Игрок как раз положил свою руку аристократа на бедро самой хорошенькой и самой злобной из своих девушек и стал ласково поглаживать, и тут поэт, с позеленевшими от ревности и любви глазами, прыгнул вперед, словно дикий кот, и вонзил длинный сверкающий кинжал в черную атласную спину.

Джо не мог понять, как тот мог промахнуться, но Большой Игрок, не снимая руки с роскошной задницы девушки, сделал движение левой рукой. Джо не мог с уверенностью сказать, воткнул ли он нож ему в горло, ударил ли ребром ладони, применил ли марсианский прием «два пальца» или просто коснулся его, но, так или иначе, парень замер, словно в него выстрелили из ружья для охоты на слонов или из бластера, испускающего невидимые лучи, и рухнул на пол. Двое чернокожих утащили его тело, и никто не обратил на это ни малейшего внимания. Такие эпизоды здесь обычное дело.

Это довольно здорово ударило Джо по нервам, и он чуть не проиграл, но тут же взял себя в руки.

Теперь волны боли перестали прокатываться по левой руке, а нервы стали живыми металлическими гитарными струнами; тремя бросками, последовавшими после этого, он выкинул пятерку, набрав нужное количество очков, и начал постепенно очищать стол от фишек.

Он выкинул девять удачных сочетаний, семь раз по семь и два раза по одиннадцать, увеличив свою ставку с единственной фишки до более чем четырех тысяч долларов. Ни один из Больших Грибов не покинул стола, но некоторые из них начали проявлять беспокойство, а у двоих на лысинах выступил пот Большой Игрок пока не принимал участия в игре, но, казалось, с интересом следил за происходящим бездонными глубинами своих глазниц.

А затем в голову Джо пришла дьявольская мысль. Никто не мог побить его в этот вечер, — он знал это, но, если он станет бросать кости, пока не очистит стол, у него не будет возможности полюбоваться искусством Большого Игрока, а ему это по — настоящему интересно. «Кроме того, — думал он, — я должен ответить любезностью на любезность, заставить себя быть джентльменом!»

«Выбрасываю сорок один доллар без никеля, — объявил он, — ставлю пенни».

На этот раз обошлось без шипения и луноподобное лицо м-ра Кости даже не затуманилось. Но Джо увидел, как Большой Игрок посмотрел на него: расстроенно, а может, с грустью и, похоже, размышляя о чем-то.

Джо немедленно проиграл ставку, выбросив «коробочку», довольный тем, что выпали наиболее хорошо смотревшиеся черепа, тесно прижавшиеся друг к другу и скалящие рубиновые зубы, и кости перешли к сидящему слева Большому Грибу.

«Знал, когда кончить», — услышал он бормотание другого Большого Гриба, в котором слышалось недовольство и восхищение.

Игра за столом пошла несколько оживленнее, но никто особенно не горячился, ставки были средними. «Ставлю пятерку», «бросаю десятку», «Эндрю Джекси» (25 долларов), «бросаю тридцать бумажек» Время от времени Джо делал ставки, выигрывая, однако, больше, чем теряя. У него уже было больше семи тысяч долларов (в деньгах, а не в фишках), когда кости перешли к Большому Игроку.

Он надолго задержал кости на своей неподвижной, как у статуи, ладони, сосредоточенно глядя на них, хотя на его коричневом лбу не появилось даже намека на морщину, ни единой бисеринки пота Он пробормотал: «Бросаю две десятки». И, как только умолк, сжал пальцы, слегка погремел кубиками — звук напоминал стук больших семечек в маленькой, наполовину высохшей тыкве — и едва заметным движением бросил кости к краю стола.

Это был бросок, подобного которому Джо не видел ни за одним столом. Кости пролетели плоско, ни разу не перевернувшись, упали точно на пересечение днища с боковиной и неподвижно замерли, показывая семерку.

Джо расстроился как никогда. Его собственные броски всегда требовали быстрого расчета, типа: «Бросить тройкой вверх, пятеркой к северу, два с половиной оборота в воздухе, падение на угол шесть- пять-три, три четверти оборота вправо, падение на Грань один-два, полоборота назад и три четверти вправо, пятерка вверх, два раза перевернуться, выходит двойка». И это для одной только кости и довольно обычного броска без многих отскоков.

По сравнению с этим техника Большого Игрока была на редкость, на удивление, до крайности проста. Джо конечно же мог бы воспроизвести этот бросок без особого труда. Это не более чем элементарная форма его старых развлечений, когда он швырял упавшие обломки на свои места. Но Джо никогда не помышлял о том, чтобы заниматься такими детскими фокусами за игорным столом. Это слишком просто и нарушало красоту игры.

Еще одной причиной, по которой Джо никогда не использовал этот трюк, было то, что он даже не помышлял, что это сойдет ему с рук. По всем правилам, о которых он когда-нибудь слышал, это был самый сомнительный бросок. Всегда существовала вероятность, что та или иная кость будет неплотно прилегать к боковине стола или станет чуть-чуть наклонно, касаясь днища и боковины ребрами, а не гранями. «Кроме того, — напомнил он себе, — разве не могут кости не долететь до боковины, пусть даже не долю дюйма?»

Однако, насколько могли видеть зоркие глаза Джо, обе кости лежали абсолютно горизонтально и четко прилегали к боковине. Более того, все присутствующие приняли этот бросок, ассистентка собрала кубики, а Большие Грибы, принявшие ставку человека в черном, выплатили деньги. С тех пор как существует бизнес на игре в кости, это заведение, похоже, имело собственную интерпретацию этого правила на случай крайней нужды. Как учили его задолго до этого Мать и Жена, это наиболее разумное решение.

Впрочем, в деньгах, которые покрыли этот бросок, его доли нет.

Голосом, похожим на вой ветра на кипарисовом кладбище на Марсе, Большой Игрок провозгласил «Ставлю сотню».

Это была крупнейшая из ставок этим вечером — десять тысяч долларов, — и то, как Большой Игрок сказал это, заставляло думать, что он имел в виду нечто большее. Сразу все как-то притихли. На, трубы оркестра надели сурдины, выкрики крупье стали более доверительными, карты стали падать мягче, даже шарики рулетки, казалось, старались производить меньше шума, носясь по своим орбитам. Вокруг Игорного Стола Номер Один постепенно скапливалась толпа. Крутые парни и девушка из окружения Большого Игрока образовали вокруг него двойное полукольцо, оберегая его от случайного толчка

«Эта ставка, — подумал Джо, — на тридцать долларов больше его кучи». Три или четыре Больших Гриба обменялись знаками перед тем, как разделить ее.»

Большой Игрок выкинул еще одну семерку точно таким же способом.

Он Поставил еще сотню и выиграл.

И еще.

И еще…

Джо был в высший степени заинтересован и в то же время разочарован. Казалось просто несправедливым, что Большой Игрок выигрывает такие огромные ставки таким машиноподобным, абсолютно незрелищным методом. Что же это за броски, если кости ни на йоту не переворачиваются ни в воздухе, ни на столе. Таких бросков можно ожидать разве что от робота, причем весьма примитивно запрограммированного робота. Джо не собирался рисковать против Большого Игрока ни единой фишкой, но, если дела и дальше пойдут так, отказаться ему будет нельзя. Два покрывшихся потом Больших Гриба уже ретировались, признав свое поражение, никто не занял их места. Очень скоро может получиться так, что оставшиеся Большие Грибы не смогут полностью покрыть ставку, и он должен будет рискнуть частью своих фишек или выйти из игры, а он не мог этого сделать, ибо в его правой руке билась сила, подобная

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×