Загрузка...

Летиция Коломбани

Сплетение

Laetitia Colombani

La Tresse

© Editions Grasset & Fasquelle, 2017

© Studio Omg / EyeEm / Gettyimages.ru

© Васильева С., перевод на русский язык, 2018

© Селиванова Ю., перевод на русский язык, 2018

© Издание на русском языке оформление ООО «Издательство «Э», 2018

* * *

Посвящается Оливии и отважным женщинам

Коса – несколько прядей волос (или несколько волокон), сплетенных вместе.

«…Симона, в чаще твоих волос кроется великая тайна».

Реми де Гурмон

«Свободная женщина – прямая противоположность женщины легкого поведения».

Симона де Бовуар

Пролог

Всегда в начале – робкий танец пальцевИ дрожкий трепет первого стежка.Хотя уже не раз вправляла в пяльцаХолстину новую рука.По хлопку вышивать – для долгой жизни.Цвета сгорят, останется сюжет.По шелку вышивать – шелка капризней,Доверия к шелкам в народе нет.Но что бы ни взяла для дела мастерица,Ее закон – не торопиться.А можно мойрой стать: плести веревку.Три нитки из мотка, за разом раз.Спокойно, механически, неловко…Люблю плести и наблюдать вполглаза,Как эти нити связывают нас.Нет в пальцах музыки, но есть немой балет.Я в нем один – танцор, и я же – зритель.Часами можно выводить на светТаинственные чьих-то судеб нити.И, завязав последний узелок,Себя чужой судьбе отдать в залог [1].

Смита

Деревня Бадлапур, штат Уттар-Прадеш, Индия

Смита просыпается со странным чувством: в животе у нее словно трепещет крылышками бабочка, предвещая что-то очень важное и приятное. Сегодняшний день она запомнит на всю жизнь. Сегодня ее дочка пойдет в школу.

Сама Смита в школе не была ни разу. Здесь, в Бадлапуре, такие, как она, в школу не ходят. Смита – неприкасаемая, далит[2]. Она из тех, кого Ганди называл детьми Господа. Вне касты, вне системы, вне чего бы то ни было. Она принадлежит к совершенно особому виду людей – нечистым, которым не место среди остальных, к недостойным отбросам, которых держат в стороне от всех, как отделяют от плевел добрые зерна. Их миллионы, таких как Смита, живущих за пределами деревень, вне общества, на периферии человечества.

Каждое утро – одно и то же. Будто заезженная пластинка, без конца повторяющая какую-то адскую мелодию. Смита просыпается в лачуге, служащей ей жилищем, неподалеку от возделываемых джатами[3] полей. Она моет лицо и ноги водой, принесенной накануне из колодца, которым им дозволено пользоваться. Упаси боже притронуться к другому – тому, что расположен ближе и удобнее: он предназначен для высших каст. Некоторые и за меньший проступок лишались жизни. Она собирается, причесывает Лалиту, целует Нагараджана. Затем берет тростниковую корзину, ту самую, которая принадлежала ее матери и от одного взгляда на которую тошнота подкатывает к горлу. Пропитанную стойкой, крепкой, неистребимой вонью, корзину, которую она носит дни напролет, как свой крест. Эта корзина – постыдная ноша – ее вечная мука. Проклятие. Кара. Что-то такое она, должно быть, совершила в одной из прежних жизней, и теперь ей приходится расплачиваться, искупать это «что-то». В конце концов, эта жизнь имеет не больше значения, чем предыдущие или последующие, это просто жизнь, одна из многих, говорила мать. Да, именно, такова ее жизнь.

Такова ее дхарма[4], ее долг, ее место в этом мире. Ремесло, передающееся из поколения в поколение, от матери к дочери. По-английски ее профессия называется scavenger, что означает «чистильщик». Благопристойное обозначение реалии, которая таковой не является. То, чем занимается Смита, не определить одним словом. Целыми днями она вручную собирает чужие нечистоты. Ей было шесть лет, столько же, сколько сегодня Лалите, когда мать впервые взяла ее с собой на работу. Смотри, потом сама будешь делать то же самое. Смита помнит запах, напавший на нее, словно осиный рой, невыносимый, нечеловеческий запах. Ее вырвало там же, на обочине. Привыкнешь, сказала мать. Она солгала. К такому не привыкнуть. Смита научилась задерживать дыхание, жить не дыша. Надо дышать, сказал деревенский доктор, видите, как вы кашляете. Надо есть. Аппетит Смита давно потеряла. Она и не помнит уже, как это бывает, когда хочется есть. Ест она мало, самый минимум, горсть риса, разведенного водой, – вот и все, что она навязывает каждый день своему не принимающему пищу телу.

Впрочем, правительство обещало понастроить туалетов по всей стране. Увы, до этого угла они не добрались. В Бадлапуре, как и в других местах, люди испражняются прямо под открытым небом. Повсюду тонны нечистот загрязняют почву, реки, поля. Болезни распространяются со скоростью лесного пожара. Политики знают: прежде реформ, прежде социального равенства, даже прежде работы народу нужны туалеты. Народ хочет иметь право испражняться

Вы читаете Сплетение
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату