за судьбу своего государства. Ее генералы имели не просто полное преимущество над противником, но и фактически власть в государстве, после развала политического аппарата. Они постоянно требовали всеобщей мобилизации, хотя и с имевшимися силами могли разгромить куда слабее вооруженного противника. Генеральный штаб постоянно оперировал цифрой «трехсоттысячные вооруженные силы Хорватии», хотя она их столько не имела и в августе 1995, в пике своей мощи. Совершенно серьезно утверждалось в военной прессе ЮНА о наличии новейших истребителей «Торнадо» и «МиГ-29» у хорватов, а после войны обнаружилось что те располагают всего максимум полусотней устаревших «Галебов» и «МиГ- 21», а преувеличиваемая роль иностранных спецслужб свелась к контрабанде всего пары десятков «МиГ- 21». В конце концов, не эти спецслужбы, и не «усташская» эмиграция, а именно ЮНА вооружила хорватские войска, оставив им до двух третей своих запасов оружия в Хорватии. Намеченная цель по пересечению Славонии по направлению Окучаны-Пакрац-Дарувар с выходом к венгерской границе и соединением в Осиеке с войсками сгрупированными в районе Вуковара не только не было выполненно, но еще была сдана часть Западной Славонии. По направлению к Карловцу войска, также вопреки плану, не пошли, хотя от занятой сербами Глины до инженерного центра ЮНА в Карловце было всего пару десятков километров. В Далмации планы по занятию Задара, Сплита и Шибеника оказались празднословием. Войска Книнского корпуса, стоявшие на окраине Задара, в него так и не вошли, а дислоцированный в нем учебный артиллерийский центр был эвакуирован. Военно-морской центр в Сплите едва был эвакуирован силами ВМФ, могшими самостоятельно занять весь город, и соседняя военноморская база Лора была во многом спасена благодаря всего одной роте черногорских добровольцев переброшенных туда по морю в конце августа 1992. Военно-морская база же в Шибенике была просто сдана, притом с согласия большинства тамошних офицеров. Еще один планируемый удар ЮНА по направлению из Мостара на Плоче закончился в Мостаре артилерийскими обстрелами города,а заодно и массовыми грабежами. В это время едва не была захвачена казарма ЮНА в близлежащем Чаплине и лишь благодаря вертолетному десанту проведенному силами 63 парашютной и 97 авиационной бригад казарма была эвакуирована. Неудивительно, что в войсках к высшему, а часто и среднему офицерскому корпусу росло недоверие.

С другой стороны, политика сербской стороны была непродумана.Само понятие «сербская сторона» здесь относительно. Югославия до ее распада была достаточно крепким государством, и когда она распалась, естественно не без помощи извне, то многие люди в госаппарате оказались в недоумении — куда же им податься. Югославская, условно выражаясь, «патриотическая» линия оказалась подорванной массовым выходом остальных (кроме Сербии и Черногории) республик, что было поддержанно большинством «главных» народов. Вместе с тем, в Сербии Слободан Милошевич со своей группой сумел прийти к власти. «Председничество» Югославии не было ему достойным противником, а тем самым и «югославский» державный патриотизм. Последней опорой этого патриотизма стала ЮНА, и соответственно, новая власть Сербии стала ее противником. Уже создание СПС (социалистичкой партии Србии — социалистичесой партии Сербии) Милошевичем было воспринято со стороны ЮНА как недружественный шаг, и можно заметить, не без основания. Однако с началом войны ЮНА было некуда деваться, и поэтому ее противостояние с властью Сербии перешло на более незаметный уровень. Этот уровень означал невидимую для общественности, но весьма ощутимую на фронте «войну» КОСа (контробавештайна служба — контрразведка) ЮНА и ДБ (державна безбедност — госбезопасность) Сербии. Эти спецслужбы подчининили себе остальные — КОС подчинил ВОС (войнообавештайна служба — военная разведка), а ДБ — разведку Министерства иностранных дел. Эти две спецслужбы и были действительными силами внутриполитической борьбы шедшей в Сербии и со временем, с ходом войны они росли в силе. Очевидно что в военных условиях власть в обществе переходит к военным людям. Войны вроде югославской послужили благодатной почвой для роста могущества спецслужб потому, что их исход решался не столько в сражениях, сколько в различных «коридорных интригах» как на внутригосударственном,так и на международном уровне. Тут прежде всего требовались умение интриговать столь развитое в структурах спецслужб, особенно соцармий, а умение командовать войсками не было столь уж необходимым. Со временем подчинив своему влиянию политические, финансовые и уголовные центры мощи спецслужбы стали наиважным фактором политической жизни и по сути вышли из-под всякого официального контроля. Следуя противоречивым идеологиям они глубоко завязли в политической, а затем и в экономической борьбе, и даже местный организованный криминал и его «мафиозные разборки» были тесно связаны с действиями спецслужб. Разумеется, не одни КОС и ДБ тут действовали, и велика была роль их же коллег из других республик, положение в которых было в определенной мере схожим с положением в Сербии. К тому же ДБ и все МВД Черногории со временем отделились от Белграда, не желая делиться прибылями торговли, в первую очередь нелегальной, с Албанией и Италией буйно расцветшей во время санкций и войны под прикрытием как раз спецслужб. Еще более важную, но менее заметную играли различные иностранные спецслужбы, прежде всего Германии, США, Италии, Израиля, Саудовской Аравии, Ирана, России и ряда других стран, а также и некоторых движений. Тяжело тут составить общую картину, но стоит обратить внимание на один парадоксальный казалось бы факт. Нет смысла доказывать важную роль спецслужб Германии в действиях Хорватии и Словении, но ведь не менее важную роль играла Греция, и соответственно ее спецслужбы в действиях Сербии. Не стоит забывать что покупка Италией акции Телекома, сети мобильной телефонной связи, вывело Сербию из больших долгов после войны 1991-1995, хотя после падения Милошевича та сделка была признана в Италии незаконной и она с большими убытками для себя продала эти акции новой «демократической» власти Сербии. Между тем и Германия и Италия и Греция являлись членами Евросообщества и действия как их политиков так и спецслужб довольно жестко координировались из Брюсселя. Сохранение Югославии тут никому не было выгодно и ЮНА была в любом случае обречена. Даже ее главный союзник, руководство Сербии, практически открыто заявляло о бессмыслености борьбы за Словению и большей части Хорватии, свое внимание обратив лишь на «сербские'общины Хорватии. Тем самым вся остальная Хорватия, в которой большинство населения, как и во всякой иной цивилизованной стране было законопослушно и патриотично, отдавалась под власть Туджмана и его ХДЗ, созданных опять- таки функционерами тамошнего партаппарата. Тем самым развал государства стал необратимым. Само по себе создание „Великой Сербии“, пропагандировавшейся различными сербскими национальными кругами, в особенности радикалами, возможно и имело бы перспективу в иных условиях, но в тех так и осталось пропагандистским лозунгом. На деле „Великая Сербия“ обернулась потерей такого количества сербских земель, какое сербы и при турках не потеряли за столь короткое время. Многие офицеры разочарованные бюрократизмом царившем в ЮНА с началом „национальной“ войны обнаружили, что методы мало изменились, а именно методы и определяли характер войны. Впрочем сербский народ оказался достойным таких методов, и в его среде так до конца войны и не возникло серьезной опозиции готовой предложить новый курс не на словах, а на деле. Все формально оппозиционные группы фактически были частью все того же партаппарата. Эти группы апеллировали не к „духу“,а к „животу“ людей, получая этим популярность в практически полностью материалистическом обществе. В этом обществе воинский подвиг, вещь прежде всего духовная, оказался глупостью, а суета ради денег, престижа и развлечений стала идеалом и тем самым интриганство, обман, трусость и предательство стали обычной вещью в этой войне, и первую очередь на сербской стороне. Поэтому нет смысла удивлятся той легкости с которой эта сторона поддавалась манипуляциям различных центров мощи. Аморальность на войне наказуема, и не случайно, что и в наиразвращенных периодах античности одним из главных требований к воину была честность по отношению к своим товарищам и командирам. Как писал Геродот об обычаях древних персов, что главные требования к воспитанию их детей заключались в „умении натягивании лук и говорить правду“. Очевидно, что в новом „цивилизованном“ обществе такие требования стали не только предрассудками но и уголовно наказуемыми деяниями.

Военная организация ЮНА и опыт войны.Осада казарм ЮНА в Хорватии.

Без всякого сомнения, ЮНА всю войну в Хорватии вела с многочисленными ошибками — стратегическими, оперативными, тактическими. Здесь нельзя подменивать понятия и сводить все к местным успехам ЮНА, нивелируемых ошибочной политикой сверху. Подобная политика была результатом столкновений различных интересов на югославском верху, но любая армия на любой войне с ходом боевых действий все больше освобождается от влияния политической власти. Предательство в политике играет большую роль в поражениях ЮНА, но ведь предательство политиков было бы невозможно без согласия военных кругов — их активной помощи или их пассивного соглашательства.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×