Загрузка...

различии в их общественном положении при каждом удобном случае. Элиза старалась не замечать выходки хозяйки и терпеливо сносила оскорбления.

Джастин Монтгомери отправил Филомену в Англию, узнав о неподобающем интересе дочери к ничтожному таможенному клерку. Она кричала, плакала и всячески пыталась задобрить отца. Но Монтгомери был неумолим: его дочь должна была оставаться в Европе, пока не выкинет из головы романтический вздор. Морской воздух и перемена мест – вот что ей необходимо, чтобы забыть этого жалкого клерка. Отец привел дочь на борт «Мэджисти» и запер в отдельной каюте до отплытия судна. И теперь Филомена вымещала зло на своей спутнице.

Разумеется, было рискованно отправлять молодых незамужних женщин в такое путешествие без сопровождающих, однако Джастин Монтгомери полагал, что при сложившихся обстоятельствах риск вполне оправдан. Собственно, им ничего не грозило. На корабле им предстояло находиться под опекой капитана, а в лондонском порту их должна была встретить сестра Джастина. Путешественницам следовало лишь проявлять осторожность и пореже выходить из своей каюты. Но Филомена даже не пыталась покинуть каюту, поскольку качка то и дело вызывала у нее приступы морской болезни.

– Куда ты все время смотришь, Элиза? Надеешься, что вдруг появится герой, который избавит тебя от уплаты долга моей семье? Или, может быть, ты ожидаешь увидеть моего брата, влекомого необычайной любовью к тебе? – Филомена разразилась издевательским смехом.

Элиза промолчала, однако невольно сжили руки и, заметив это, Филомена опять рассмеялась.

– Дурочка, Уильям никогда не пойдет против воли отца. Никогда! Как ты думаешь, почему отец позволил тебе находиться в нашем доме, под самым носом Уильяма? Да потому, что он нисколько не боится, что его сын вдруг проявит неповиновение. Так стоит ли тебе надеяться на чудо?

– Ты слишком плохо думаешь о своем брате, Мена, – проговорила Элиза.

– Не смей называть меня Мена. Для тебя я теперь мисс Филомена. Не забывай.

Как можно было забыть об этом? Ведь ей постоянно напоминали о ее унизительном положении…

– Но я не такая слабохарактерная, как Уильям, – продолжала Филомена. – И я все равно выйду замуж за Джонатана, как бы к нему ни относился мой отец.

Элиза снова промолчала, хотя очень обиделась за Уильяма, которого сестра назвала «слабохарактерным».

– О, отец, почему ты так жесток? – простонала Филомена. – Неужели ты думаешь, что это ужасное путешествие изменит мое отношение к Джонатану?

Подавленная своим собственным отчаянным положением, Элиза, тем не менее, посочувствовала спутнице. Желая приободрить ее, она сказала:

– Возможно, твой отец смягчится, когда увидит, насколько глубоко твое чувство. Я уверена, он считает твою любовь всего лишь несерьезным увлечением, иначе не обошелся бы с тобой таким образом. Полагаю, он просто заботится о твоем благополучии. – Элизе вдруг пришло в голову, что ее собственный отец поступил бы в подобной ситуации точно так же.

Филомена покосилась на свою спутницу и проворчала:

– Разве я давала тебе право делать предположения относительно побуждений моего отца? Похоже, ты считаешь меня слабохарактерной, не так ли?

– Нет, ты ошибаешься…

– Может, думаешь, что сумеешь растрогать меня? – продолжала Филомена. – Или полагаешь, что я стану плясать под твою дудку? Так вот, запомни: теперь ты моя служанка. Так что забудь о прежнем высокомерии.

Элиза вспыхнула, однако и на сей раз сдержалась. Она прекрасно понимала, что если ответит на злобные выпады Филомены, то этим только усилит ее раздражение и спровоцирует на новые оскорбления.

Филомена же фыркнула и проговорила:

– И не надо изображать из себя мученицу. Мне надоело скорбное выражение твоего лица. Если бы ты не ухаживала так хорошо за моими волосами, я попросила бы отца, чтобы тебя посадили в долговую тюрьму или еще лучше – отправили бы в какой-нибудь портовый бордель, где твои прелести оценили бы по достоинству.

Не в силах более сносить оскорбления, Элиза молча вышла из каюты. Да, она действительно лишилась всего – даже права выразить свое возмущение.

Но как долго сможет она терпеть столь унизительное положение? Элиза чувствовала, что уже едва сдерживается. К тому же она не понимала, почему люди, прежде заверявшие ее в своей любви и уважении, сейчас относились к ней совершенно иначе, хотя она нисколько не изменилась ни внешне, ни внутренне. И теперь Элиза более всего страдала от сознания того факта, что без богатства она, оказывается, ничто, то есть люди уважали ее вовсе не за личные качества.

И оказалось, что Филомена ненавидела ее из-за того, что прежде завидовала ей. Но ведь она, Элиза, не придавала особого значения своему положению в обществе…

Не придавала до настоящего момента. Потому что только теперь она поняла: ее прежнее общественное положение давало ей весьма серьезные преимущества.

Тут откуда-то сверху послышались крики, и Элиза, собиравшаяся подняться на палубу, чтобы подышать свежим воздухом, остановилась в нерешительности у нижней ступеньки трапа. А несколько секунд спустя она невольно подслушала разговор двух моряков, стоявших наверху.

– Это пираты, будь уверен, – говорил один из них. – Я слышал рассказы об этом судне, и встреча с ним не сулит нам ничего хорошего.

– Пираты? Ха! Они шныряют, как акулы, в южных водах, где есть чем поживиться, – но что им делать здесь?

– Говорю тебе, это пират по прозвищу Черная Душа. Это его корабль – я слышал множество рассказов о нем и не мог бы не узнать его.

Вы читаете Сердце женщины
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

14

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату