— Самое верное — ехать!

— Разве найдешь… — сказал Коля Хлебников.

Спорили долго. Вася записывал в тетрадь Большого совета варианты поиска. Все они были по-своему интересны и, казалось, осуществимы. Взял слово Семен. Говорил он четко, уверенно:

— Ехать по Советскому Союзу, как предлагает нам Юля, я думаю, нет необходимости. Да это и бесполезно: мы ничего еще не знаем. А вот в истории гражданской войны я встречал название «Стальной солдат революции». Так назывался полк. Давайте напишем письмо в областной краеведческий музей. С сегодняшнего дня мы и займемся поисками — подберем книги о гражданской войне на Урале и прочитаем их.

Юля, убежденный в своей правоте, проворчал под нос, что не героизм это — разыскивать живого человека по книгам, что надо действовать, а не книги читать и письма писать.

Садоводы схватили «самобрызг» и уже тронулись с места, но Вася их остановил.

— Не расходиться, — крикнул он, — будем говорить о фабрике!

За спинами ребят кто-то стал быстро пробираться подальше от мачты. Это был Тима. И тут ему окончательно не посчастливилось: он столкнулся с Люсей.

— Куда торопишься? — коварно спросила она, крепко ухватившись за рукав Тиминой рубашки. — Не нравится?

— Жарко, — поспешно выпалил звеньевой, не замечая, что говорит невпопад.

От высоких корпусов рабочего городка на лагерную площадку легла тень. Жара спала, и цветочные клумбы разливали запах левкоев, резеды, душистого табака. Закатное солнце позолотило крышу городка и окрасило в розовый цвет стены соседних домов, окружающих двор с двух сторон. В ветвях тополей и кленов щебетали птицы. На прохладном ветерке ласково шелестели листья.

Люся исподлобья взглянула на Тиму.

— Из тени — тень ищешь? — спросила она.

— Люсь, давай не будем ссориться.

— Не заговаривай зубы, Тимка. Знаешь, что вы сегодня принесли?

Тима с ожесточением ковырнул песок носком видавшего виды желтого походного башмака и отвернулся. Сейчас он просто ненавидел Волкову. И что у нее за дурная привычка совать нос в чужие дела? «Доверили козлам огород стеречь… Бродят где хотят… Проверить их, лодырей!» Обида на Люсю охватывала его все больше и больше. Разве он для себя старается? Нет, с такими, как Волкова, не сваришь каши. Когда-нибудь Тима выскажется о ней. Ой выскажется! И тогда… Он представил, как его гневные слова подхватывают ребята, как веснушчатое лицо Люси заливает краска стыда, как беспомощно повисает красный бант в белокурых кудрях, как…

Но толчок в спину возвратил Тиму к действительности. Люси рядом не было. Она стояла на возвышении у мачты, готовилась к выступлению и смотрела на Тиму.

— Отправили мы пять гербариев, — без вызова начала она.

— Два — на юг, один — на север и два — на Дальний Восток. Мало? Очень! А кто виноват?

Тима насупился, Юля и Павка отвернулись. Люся взмахнула кулачком и крикнула:

— Вот кто виноват! Посмотрите, наши открыватели, голубеводы и тихоходы. Вы не хмурьтесь, не отворачивайтесь! Ребята, видели бы вы, какие экспонаты приносят эти заготовители! Слезы приносят. Мятые, ободранные растения. Да, да… Тимка, нечего улыбаться, нечего. Сегодня вы в одной папке винегрет принесли…

— А по скалам ты хоть раз лазила? — выкрикнул Тима. — Легко говорить. Павка сегодня чуть коленную чашечку с мясом не вырвал. Ясно?

— Мне до этого дела нет! Сами в горы уходите, не я вас посылаю. Из сорока растений, которые вы принесли, всего пятнадцать годных! Да за день можно тысячи насобирать! По вашей милости у меня в цехе прессы пустуют. Я говорила, ребята, что нельзя назначать первое звено в заготовители! Тимка ничего не слушает. Как я просила принести побольше растений из семейства кипарисовых…

— Что за кипарисовые? — спросил у Тимы сидящий рядом с ним Володя Сохатов.

— Можжевельник, — буркнул Тима.

— А-а-а…

В это время кто-то звонко-звонко предложил:

— Нас в упаковочный!

Тима вихрем понесся к трибуне и в мгновение ока был уже у мачты.

— Нас в упаковочный?

— Перевести-и-и!

— Остави-и-ить!

— Ти-ши-на! Ти-ши-на! — запели в один голос садоводы.

Тима топтался на дощатом настиле. Вид у звеньевого был растерянный и жалкий. Мысли, одна горше другой, теснились в голове. Ведь если переведут в упаковщики, рухнет план дальнейших исследовательских работ. А Крутая, а Лапин, а раскопки у Черного мыса…

— Обидно нам! — громко закричал он. — Стараемся, стараемся, а Волкова… Кто открыл надпись? Ясно вам?

Поднялся Володя Сохатов. Его сутуловатая, нескладная фигура возникла перед Люсей, как знак вопроса. Близоруко сощурив добрые светлые глаза, он поправил повязку на голове и проговорил:

— А Тима прав. Их надо хвалить, а мы ругаем. У Люси есть такая привычка. Люся, ты тоже нехорошо поступаешь иногда. Вот вчера без спроса взяла у меня в мастерской рейку. Ну зачем она тебе?

— Для дела! — вспыхнула Люся и надула губы.

— И я с тобой, Люся, не ругался. А спросите, пожалуйста, ребят из нашего кружка, они подтвердят, что на каждую рейку мы тратим очень много труда: стеклом шлифуем, шкуркой…

— Понятно, — сказал Вася, — заготовители носят растения с оборванными корнями. А лопатки им сделали? Обрывают корни и мнут листья. А папки у них есть?.. Значит, они — виноваты!

— Виноваты?! Мы виноваты? — вскипел Тима.

— Да, виноваты. Правда, что вы больше по горам лазите, ищете все, только не травы и растения. Надпись — хорошо! Фабрика стоит — плохо. Во всем этом мы еще разберемся на лагерном совете. И боюсь, что вам крепко достанется!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ПАМЯТНЫЙ ДЕНЬ

Юля Аксентьев любил везде появляться неожиданно. Даже в собственный дом он не приходил, как обычно приходят люди, а являлся внезапно, как гром средь ясного неба. Ждут его, например, к обеду. Бабушка волнуется: и в окно-то посмотрит, не видно ли на дворе внука, и с балкона-то покличет — «услышит — откликнется». Но нет Юлюшки. И вдруг — нате! Откуда ни возьмись, появляется за столом скуластая веснушчатая физиономия. Глаза сияют, улыбка от уха до уха. «Здравствуйте!» И главное — никаких шагов не было в коридоре, и дверь не скрипела.

— Опять ты меня, Юлюшка, пугаешь, — всплеснет руками бабушка.

А Юлюшка сделает умное лицо и ответит:

— Внезапность — одно из условий успеха в бою.

— Уж какой там бой — людей пугать. Суп-то остынет. Ешь, забегался совсем.

Сядет бабушка в сторонке на стул, положит морщинистые руки на колени и смотрит на внука. Вылитый отец… Не успеет бабушка додумать до конца про это сходство, глядь — нет внука: исчез. И главное — никаких шагов в коридоре не было, и дверь будто не скрипела…

И у Павки появился Юля внезапно. Крадучись, проник в комнату из полутемной прихожей. Комната была большая и светлая. С правой стороны стоял широкий диван, обтянутый светло-желтой кожей, возле него кадушка с пальмой и столик с радиоприемником «Урал». Слева — застекленный книжный шкаф во всю стену. У окна с тюлевыми шторами и множеством цветов на подоконнике — массивный письменный стол из

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×