О Боже, как она ненавидела этого человека!

— А сейчас половина этого бизнеса принадлежит мне, — хладнокровно ответил он. — Так что придется тебе с этим смириться.

Черта с два!

— Ты мог бы раз в жизни сделать хороший поступок и исчезнуть из моей жизни!

Улыбка Грегори стала еще более самодовольной.

— В нормальной обстановке я так и поступил бы, верно? Однако, увы, обстановка у нас далеко не нормальная. Нравится тебе это или нет, но деваться некуда.

Одри взяла бокал и сделала глоток соломенно-янтарного совиньона.

— Грегори Хартфорд, я тебя ненавижу.

— Да и я тоже не могу сказать, что счастлив иметь дело с Одри Болтон — женщиной, которая изменила мужу. Но другого выхода нет. Мой отец любил Южную Африку и говорил о ней не переставая. Наш долг перед родителями — хранить марку «Пол Лотиан». И перед Долл тоже.

Одри пришлось признать его правоту, но она сделала это скрепя сердце. Она сделала глоток вина, смакуя его богатый вкус, и поняла, что не сможет подвести мать. Как ни крути, а бросить плантацию нельзя. Придется работать с Грегори рука об руку.

Тому подобная мысль нравилась еще меньше, чем Одри. Элис и Бен поставили их в тяжелое положение. Вот она, забота о потомстве...

Когда Грегори и Одри развелись, тетя Элис очень переживала. И отчим Одри тоже. Прилетая в Америку, они неизменно пытались заставить его передумать. Они не понимали, что это невозможно. Разве можно простить супружескую измену? Никогда! Давая клятву вечной верности, он не кривил душой и был уверен, что Одри думает так же. Но если так, то, что же заставило ее переметнуться к Кларенсу?

Кузен уже не в первый раз ухлестывал за девушками Грегори. Это было для Кларенса чем-то вроде игры — он пытался доказать, что мужскими статями превосходит брата. А если девушка бывала настолько глупа, чтобы принять ухаживания Кларенса, Грегори понимал, что она не для него.

Но Одри казалась ему сделанной из другого теста. Да, когда они поженились, она была совсем девочкой. Возможно, лесть вскружила ей голову. Она говорила, что очень любит его, и клялась никогда не смотреть на другого мужчину. Тогда почему завела интрижку с Кларенсом?

Может быть, он, Грегори, не удовлетворял ее? Эта мысль ворочалась в его мозгу, пока не стала бесформенной и отвратительной. Неприятно знать, что собственная жена предпочла другого. Он погрузился в глубочайшую депрессию. Грегори не признался бы в этом никому на свете, но его сердце было разбито. Он часто просыпался среди ночи и чувствовал, что по щекам текут слезы.

Чтобы немного прийти в себя, Грегори понадобилось несколько месяцев. Он делал хорошую мину при плохой игре, притворялся, что все в порядке, и клялся, что ничего подобного с ним больше не случится. Кроме того, он клялся, что при новой встрече с Одри убьет ее. Но не ожидал, что эта встреча когда-нибудь состоится.

Когда Одри позвонила и сообщила, что ее мать и отчим погибли в автокатастрофе, Грегори был так потрясен, что не смог выдавить ни слова. Нужно было вылетать как можно скорее. А когда он прибыл в Южную Африку, то Одри была в таком состоянии, что пришлось не только ее утешать, но и взять на себя все дела. В общем, время было тяжелое.

Теперь, когда похороны остались позади, когда нужно было продолжать вести нормальную жизнь или хотя бы соблюдать ее видимость, он решил остаться и взять на себя руководство плантацией. Счастья им это не доставило, но не уважить волю покойных было невозможно.

Ему предстояло изучить новое дело и по возможности улучшить его. Это было сильной чертой Грегори. Он замечал то, что другим в глаза не бросалось. И любил отвечать на вызов судьбы.

Он казался окружающим рубахой-парнем и старательно поддерживал этот имидж, но на самом деле был выкован из стали. Если Грегори и в самом деле хотел превратить успешно работающую — если верить Одри — компанию в процветающую, то был обязан остаться и вступить во владение своей долей.

Плантация была наследством Долл. Следовательно, он делал это и для нее. Грегори обожал свою крошечную двоюродную сестру. Если бы его брак с Одри продлился, у них мог бы быть ребенок того же возраста. Эта мысль часто приходила Грегори в голову, неизменно причиняя боль и только усиливая его ненависть к Одри.

— Ну что, согласна попробовать? — резко спросил он.

Она кивнула, допила вино и отставила бокал.

— Где ты собираешься жить?

— Здесь, конечно. — Неужели Одри и впрямь думала, что он куда-то переедет? Нет, ему нужно быть поблизости. — А ты бросишь свою работу?

— Если мне придется присматривать за сестрой, другого выхода нет. — Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, словно ждала возражений. Но Грегори не доставил ей такого удовольствия.

— Отличное решение, — похвалил он. — Думаю, одному из нас придется занять хозяйскую спальню. Тогда нам не нужно будет бороться за ванную.

Однажды Грегори пошел в ванную и обнаружил, что Одри ее заняла. Он, не глядя распахнул дверь, как раз в тот момент, когда его бывшая жена выходила из-под душа. Она вскрикнула так, словно Грегори был совсем чужим человеком, и потянулась за полотенцем.

— Все это я уже видел, так что скрывать тебе нечего, — бросил он, забавляясь ее испугом.

Одри была так же хороша, как в день свадьбы: длинные стройные ноги, тонкая талия и высокая пышная грудь, так и манившая прикоснуться к ней. Ее движения были быстрыми, но гибкими и грациозными, и у него тут же зазвенело в ушах. Грегори быстро убедил себя в том, что это естественная реакция мужчины на красивую обнаженную женщину. А то, что он когда-то любил ее, тут ни при чем...

— Занимай, — тут же ответила она. — Долл привыкла пользоваться другой ванной. Я не хочу менять сложившийся порядок.

— Конечно. — Грегори постарался скрыть улыбку. — Я перевезу туда вещи завтра утром. А потом ты сможешь показать мне плантацию и фабрику.

Хотя остаться в Южной Африке Грегори решил не сразу, и хотя он знал, что никогда не простит Одри, однако надежда помочь ей доставляла ему удовольствие. Решение жить с ней в одном доме могло оказаться роковой ошибкой — особенно теперь, когда никакой любви между ними не осталось, — но ему нравилось бросать вызов судьбе.

— Один Бог знает, в чем причина, — пожаловался Кларенс на следующее утро за завтраком, — но мне придется задержаться еще на один день. Почему отменили рейс? Я должен быть с женой. А если роды начнутся раньше времени? А если?..

— Если бы да кабы, во рту бы росли грибы, — спокойно сказал ему Грегори. — Перестань паниковать.

— Тебе легко говорить. Ты никогда не ждал ребенка.

— И не жажду, — последовал резкий ответ.

Стало быть, Грегори не собирался жениться снова. Это удивило Одри. Он был из тех мужчин, которым ничего не стоит завоевать женщину. Мать говорила, что он с кем-то встречался. Впрочем, какое ей, Одри, до этого дело? Никакого. Ни малейшего. Просто странно, что он так долго ведет холостую жизнь.

Кларенс присоединился к экскурсии, но только от нечего делать. Одри заметила, что плантация не вызывает у него никакого интереса. Напротив, Грегори задавал множество вопросов, вел записи и живо интересовался всем, что видел. Наступило время ланча, но он и словом не обмолвился, что хочет сделать перерыв.

— Мой братец — трудоголик, — скучающим тоном заметил Кларенс. — Может быть, вернемся домой? Как ты думаешь, Бесс уже приготовила еду?

Одри кивнула.

— Грегори...

— Что? — не поднимая головы, спросил тот.

— Ты не проголодался?

— Еще нет.

Вы читаете Я тебя не люблю
wmg-logo
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

2

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату