Рут Калвин имела все, и в то же время ничего. Она бесконечно страдала от одиночества и скуки. Если бы только Джо мог уделять ей больше внимания! Если бы дети делились с ней своими радостями и бедами! Но они почему-то считали свою мать отставшей от жизни старухой, и это невероятно ее раздражало. «Не трудись сообщать об этом маме. Она все равно не поймет», — частенько говорили они друг другу. Шли годы, и стена отчуждения между Рут и ее детьми росла. Они отдалялись друг от друга, и в итоге никакой надежды на сближение у нее не осталось.

Для окружающих она была миссис Джо Калвин, хозяйка одного из самых роскошных светских салонов Нью-Йорка. Сама себя Рут ощущала уставшей от жизни и одиночества беззащитной женщиной. Противоречие между внешним обликом и внутренним состоянием удручало ее и погружало в глубокую меланхолию.

Она медленно поднялась, взяла со стола почту и направилась в гостиную разбирать ее в надежде, что нынешний день не в пример вчерашнему принесет радость, которая нарушит набившую оскомину монотонность существования.

Закери Калвин лежал на изъеденной молью софе в квартире — как же ее зовут? ах да, Митч — в квартире Митч и тупо разглядывал рыжие подтеки на потолке. Слава Богу, перестало мутить! Он опустил руку вниз и нащупал банку пива. Стоило сделать глоток, как его прошиб озноб и едва не стошнило. В следующий момент круговерть в желудке бесследно стихла. Закери подумал, что никогда за все свои семнадцать с небольшим лет не чувствовал себя так мерзко.

Он постарался припомнить вчерашний вечер. Сначала он зашел в бистро съесть гамбургер, чтобы избежать необходимости обедать с родителями — такая скука! — и там разговорился с парнем, который после третьей банки пива хлопнул его по плечу и воскликнул:

— Слушай, друг, а не пойти ли нам покурить травки, а? У меня первоклассная травка — закачаешься!

Много позже — они выпили чертову прорву пива! — появилась Митч и привела его в какой-то дом между 7-й и 21-й улицами. Они долго поднимались в темноте по длинной лестнице, пропахшей мочой и вареной капустой. Потом остановились перед ободранной дверью, и Митч достала ключ из кармана потертых джинсов. В комнате сиротливо ютились стол и два продавленных стула, в углу белела треснутая раковина. С потолка свисала голая лампочка на обтрепанном шнуре.

Порывшись в груде старых номеров «Пентхауса», наваленных на столе, Митч достала маленькую склянку, похожую на те флаконы с образцами духов, которые бесплатно раздают в супермаркетах.

Митч оторвала кусочек фольги от сигаретной пачки и, аккуратно свернув трубочкой, вылила на нее из склянки несколько капель темной густой жидкости, напоминающей лак для ногтей.

— Отличный товар, парень, не сомневайся. Держи, чего ты? — Она сунула ему кусочек фольги и долго вертела в руках долларовую бумажку, которую Закери протянул ей дрожащей от волнения, потной рукой. — У меня этого добра — завались. Сам понимаешь, есть связи. Ну, давай! Я подожгу, а ты вдохни. — Она чиркнула спичкой, и от фольги пошел дымок.

Закери вдохнул его в себя полной грудью. И вдруг чьи-то невидимые, но сильные руки отбросили его назад, потом кто-то изо всех сил ударил в живот. Голова закружилась, и стало тошнить. Закери не на шутку испугался.

— Черт меня дери, если это не первый сорт! Класс! Я же говорила тебе, товар отличный! — Митч вдохнула дымок следом за Закери, и глаза ее подернулись влажной пеленой, а на лице отразилось блаженство. — Хочешь еще?

Закери схватился обеими руками за стол, чтобы не упасть, и постарался внести ясность в свои спутанные мысли.

— М-м-м… может быть, потом… позже. Как здорово! — Закери заметил в темном углу комнаты софу, шатаясь добрался до нее и повалился навзничь, моля Бога, чтобы этот кошмар скорее закончился. Если родители узнают о его похождениях, не миновать скандала.

Он пролежал на этой софе всю ночь, которая казалась бесконечной. Вокруг бушевало море, до неба вздымались огромные мутные волны, а в вышине плыли легкие облачка… Вдруг все потемнело, и по небу рассыпались звезды — мириады светящихся точек. Он плыл по неспокойному морю все дальше и дальше и хотел проснуться, но не мог, потому что на самом деле не спал. «Скоро это плавание закончится, и я пристану в какой-нибудь тихой бухте», — думал Закери, отдавшись во власть волн.

Утром видение исчезло, и он смог как следует разглядеть комнату, в которой находился. Митч пропала. Закери сел на постели и обхватил голову руками. Какое счастье снова ощущать себя нормальным человеком! Боже, что он скажет родителям! А вдруг он успеет вернуться домой до того, как они проснутся? Отец никогда не встает раньше семи. Закери бросил взгляд на запястье, где у него были часы, и не обнаружил их. Они исчезли — как странный сон наяву, как Митч. Черт, ведь это подарок отца!

Закери быстро оделся, сбежал вниз по лестнице и пешком отправился домой. От бумажника тоже след простыл.

— Это лажа, а не сценарий! — Хант хлопнул пухлой папкой по столу и сердито посмотрел на Фликса. — Неужели ты и вправду думаешь, что эта писанина чего-нибудь стоит? Придется переделать все с начала до конца! — Он потушил сигарету и тут же закурил новую.

Фликс Гринберг бесстрастно выслушал его гневную речь и ответил тихим, спокойным тоном, каким взрослые говорят с капризными детьми:

— Тогда мы не уложимся в сроки, Хант. Через десять дней пора приступать к прогону. Малейшая задержка недопустима. Мы и так уже вышли за рамки сметы, а в данном случае придется платить неустойку Бобу Кларксону. Не гони волну, Хант. Нормальный сценарий.

— Пошел ты к черту! — выпалил Хант.

— Согласен, кое-что можно подправить, сократить сюжетную линию…

— Убери от меня эту пачкотню! — злобно прищурился Хант. — Знаешь, что мне в тебе не нравится? Ты умеешь не замечать то, что колет глаза. — Хант сел в кресло и нажал кнопку селектора. — Кэл, немедленно разыщи Милтона Шварца. Того парня, который писал «Душу ребенка», помнишь? Пусть оторвет свой зад от стула и едет сюда. У меня для него есть работенка.

— Ты не имеешь права действовать через мою голову. Кажется, ты забыл, что продюсер — я.

Хант вскочил с места и двинулся к двери.

— В таком случае тебе придется подыскать другого директора, — сказал он уже на пороге и громко захлопнул за собой дверь.

Выброшенный в кровь адреналин не давал Ханту заснуть этой ночью, мешал выкинуть из головы конфликт с продюсером. Хотя в конце концов Фликс согласился на доработку сценария — изошел желчью, но уступил, — однако проблема музыки для фильма до сих пор не решена. Хант прекрасно знал, что ему нужно — симфонию, пробуждающую в душе патриотические чувства, гимн победы, под звуки которого американская армия шествует по Европе, освобождая ее от фашистов. А что ему предлагает Фликс? Нечто среднее между похоронным маршем и перезвоном бубенчиков в рекламном ролике про зубную пасту. В довершение всего, придя домой, он обнаружил полную гостиную каких-то мерзавцев и среди них свою жену, которая еле держалась на ногах от выпитого.

— Дорогой, наконец-то ты пришел! — Она шагнула ему навстречу и, не рассчитав движения, чуть не упала. Хант поймал ее и крепко прижал к груди. — Ужин давно готов. Где ты пропадал?

Хант не ответил, тогда она протянула руку в сторону парня в джинсовом костюме и расстегнутой до пупа рубашке, обнажающей заросшую темными волосами грудь, который развалился на софе и всласть затягивался сигаретой, набитой марихуаной.

— Это Моуз. Знаешь его? Он собирается написать для меня пьесу. Правда, Моуз? — Парень молча кивнул. — Послушай, дорогой, Карен — вон она — сошьет для меня костюмы, а Бен напишет хвалебную статью в своей газете. Должна же я кем-нибудь стать наконец! — Джони вцепилась в лацканы его пиджака и повисла на них. Снова обретя равновесие, она с неожиданной злобой посмотрела в лицо мужу: — Пошел ты к черту со своими фильмами! Я стану звездой Бродвея!

Было время, когда Джони Келлерман вела совершенно другую жизнь. Она родилась в Небраске в семье строителя, и когда ей исполнилось пятнадцать, сбежала из дома в Голливуд, чтобы стать актрисой.

Вы читаете Богачи
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×