— Папа, — сказала она, — ты давно уже обещал, что когда-нибудь расскажешь мне о моей матери. По-моему, сейчас самое время.

Брови Айзендорга дрогнули и чуть сдвинулись к переносице.

— Ты уверена, что хочешь это знать?

— Иначе я бы не спрашивала.

— Тебе может не понравиться то, что ты услышишь, — предупредил граф.

— Теперь я тем более не успокоюсь, пока не узнаю все! — логично заявила Элина.

— Ну хорошо… — Айзендорг вновь устремил взгляд в сторону гор. — Тогда слушай и не перебивай. Четырнадцать лет назад я воевал под знаменами герцога Кадельонского. Я был капитаном и командовал ротой наемников. Я всегда вел войну по законам чести и требовал от своих солдат дисциплины; разумеется, им причиталась их доля добычи, но все же я старался свести ущерб, причиняемый мирному населению, к минимуму. Но вот в одном бою с превосходящими силами противника моя рота понесла большие потери, и мне прислали подкрепление. Буквально на следующий день мы нанесли врагу ответный удар. Скажу без ложной скромности, это была весьма грамотная операция, и я сыграл не последнюю роль в ее планировании и реализации. Мы скрытно перебросили свои силы, обрушились на противника там, где он меньше всего ожидал, отсекли его от крепости, где он пытался укрыть свои части, и довершили их разгром в поле. И вот сразу после боя я проходил по вражеской деревене, взятой одним из моих взводов. Часть домов горела, там и сям валялись убитые с обеих сторон — в общем, победы не бывают без жертв. И вдруг я услышал громкий детский плач. Я свернул во двор дома — это была простая крестьянская изба с соломенной крышей, которая уже пылала. Прямо у ворот в грязи лежал зарубленный крестьянин; в руках он сжимал косу, которой, как видно, пытался защитить свою семью и имущество. Дальше, свесившись с крыльца головой вниз, лежала молодая женщина, его жена — достаточно красивая, чтобы разжечь похоть дворянина, не говоря уже о непритязательных солдатах. Но и она пыталась защитить себя, стоя на крыльце и отбиваясь вилами, поэтому солдат проткнул ее копьем в живот. Девочка лет трех плакала и тормошила тело матери, не понимая, почему та не встает… Я никогда прежде не любил детей, и уж тем более не хотел иметь дочь. Но когда я увидел эту сцену… ведь это сделали мои люди — пусть и не по моему приказу, но я, как командир, отвечал за них. Не то чтобы здесь было что-то уникальное — на войне такие вещи происходят сплошь и рядом, и я знал, что не могу исправить все зло на свете. Но на сей раз это были мои люди! И если бы я как следует накануне промыл мозги новобранцам насчет обращения с мирным населением — может, этого бы и не случилось. Но мои мысли занимала главным образом диспозиция боя… И я решил, что теперь мой долг — позаботиться об этой девочке. Она уже совсем обессилела от крика, когда я взял ее на руки… В тот же день у нее поднялся жар, и несколько дней она металась в горячке. Я уже тогда кое-что смыслил в медицинском искусстве и выхаживал ее. Потом она назвала свое имя — Элина. Красивое, некрестьянское имя. Должно быть, родители слышали его где-нибудь на ярмарке, где заезжие комедианты представляли сценки из жизни господ… Тогда я еще не думал, что удочерю ее, такая мысль вообще была нелепой для боевого офицера в разгар войны. Я планировал, что подыщу для девочки какую-нибудь зажиточную, но бездетную семью. Но сначала было не до этого — а потом я понял, что не расстанусь с тобой… А тем убийцам так ничего и не было. Я, разумеется, устроил допрос своему взводу, но они видели, что я разгневан, и никто не признался. Да и наверняка многие из них были виновны в подобном — в той деревне был не один двор… Я подал рапорт командованию, но оно, естественно, не нашло ничего неправильного в том, что с вассалами врагов его светлости герцога Кадельонского поступают подобным образом. После этого я перевелся в другой полк… Лишь однажды, пару месяцев спустя, ты вдруг жутко испугалась, увидев вестового, доставившего мне пакет. Должно быть, это был один из убийц… Ну вот, теперь ты все знаешь.

— Выходит, я никакая не графиня? — потрясенно произнесла Элина.

— Ты — законная графиня Айзендорг, что подтверждено королевской грамотой. Но родилась ты простой крестьянкой.

— А мой день рожденья? Это день, когда ты меня нашел?

— Нет, не мог же я делать твоим праздником день гибели твоих родителей. В качестве твоего дня рожденья я выбрал дату одной из славных побед тарвилонской армии…

— Знаю-знаю, битва при Габбентале. А я-то всегда считала, что это символичное совпадение.

— Как видишь, не совсем совпадение. Хоть и символичное.

Повисла короткая пауза.

— Как это здОрово! — воскликнула вдруг Элина.

— Что здорово? — не понял граф. — Что я — не твой отец?

— Да нет же, папа! Конечно, именно ты мой настоящий отец! Мне жаль этих несчастных, что произвели меня на свет, но если бы я осталась их дочерью, что за участь меня бы ждала? Лучше бы мне было тогда вовсе не рождаться! Никто в целом свете не мог бы быть мне лучшим и более достойным отцом, чем ты! И, надеюсь, я ни разу не заставила тебя раскаяться в твоем решении?

— Можешь быть в этом уверена, дочка! — он с огромным облегчением обнял ее за плечи, улыбаясь в усы.

— Я имела в виду вот что, — продолжала объяснять Элина. — У тебя нет сыновей, и, значит, обязанность продолжения графского рода Айзендоргов ложится на меня. Я всегда с ужасом думала, что рано или поздно мне придется выходить замуж… и, более того, рожать детей! — Элину даже передернуло от отвращения при этой мысли. — А теперь я знаю, что проблема легко разрешима без того и другого! Я просто усыновлю какого-нибудь маленького мальчика и воспитаю его настоящим рыцарем, истинным наследником герба и славы Айзендоргов!

— Что ж, почему бы и нет, — рассмеялся граф.

— А кто-то вчера говорил, что интересуется не только железками, — раздался вдруг сзади голос Артена.

Граф и Элина повернулись к нему, и по выражению их лиц принц понял свою оплошность.

— О, кажется, я влез в разговор, не предназначенный для моих ушей. Прошу прощения. В любом случае, могу вас заверить, что слышал только последние фразы Элины.

— Хорошо, принц, усыновлю и воспитаю двоих. Одного — воином, другого

— ученым. Вы удовлетворены?

— Вполне, — улыбнулся Артен. — Нам осталось решить лишь одну маленькую проблему — вернуться домой.

— По сравнению с теми проблемами, которые мы уже решили, она действительно не слишком большая, — серьезно ответила Элина. — Так что, принц, если вы уже выспались…

Они собрали свои небогатые пожитки и зашагали в гору.

(C) YuN, 1999-2000

,

Note1

На самом деле в Тарвилоне нет религии, содержащей понятия бога и черта (подробнее об этом далее), а значит, нет и соответствующих выражений. Тем не менее, в романе иногда такие обороты встречаются, хотя автор старался ими не злоупотреблять; это — не более чем издержки перевода реплик героев на русский язык. Значительно точнее был бы перевод на английский: damned или (в контексте «чертовски неприятно») (I) hate (to do smth).

Note2

Всего таких последовательностей 6/

Вы читаете Время меча
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату