придержать его за плечо в кожанке, но рука его была слишком маленькой и слабой, чтобы удержать умирающего от падения.

Летчик отпустил свою жертву, позволив ей рухнуть на рельсы.

Достал из кармана маленькую камеру, нажал на спуск, выждал тридцать секунд, пока не зажглась красная лампочка, и сделал два моментальных снимка мертвого тела.

Глава вторая

Во всем городе свирепствовали ветры, называемые Санта Аной. На углу Голливудского и Виноградной шла всегдашняя торговля наркотиками, контрабандным алкоголем и живым товаром.

Частный детектив по фамилии Уистлер, которого все называли Свистуном, сидел в нише у окна в кофейне «У Милорда», любуясь своими земляками по Хуливуду.

Боско Силверлейк, однорукий бармен, подсел к нему, отложив книгу «Стук в дверь», и тоже поглядел в окно.

– На что ты смотришь?

– Не смотрю, а высматриваю. Какую-нибудь диковину. А лучше – чудо, но не слишком большое. И маленького чуда мне будет вполне достаточно.

– Как, например?

– Ну, например, чтобы подъехала большая новая машина с номерами из Огайо и притормозила возле вон того десятилетнего заморыша, который продает свою попку за ночлег с ужином. И чтобы вместо сутенера, который примет двадцатку, а самого заморыша впихнет в машину, появилась бы его старая мамаша, вся в мехах и в золотых коронках, обняла бы мальчика и сказала: «Пошли, малыш, я только что застрелила твоего жестокого отчима из армейского револьвера сорок пятого калибра, который остался у меня от твоего несчастного отца, и вернула тем самым фамильную ферму, на которой, как тебе известно, найдены золото и нефть».

– Это было бы не маленькое чудо, а большущее.

Свистун кивнул, нахмурившись при мысли о том, как трудно сопоставлять между собой и измерять чудеса, потому что они, по самой природе своей, не вписываются в нормальное течение событий.

– Значит, мне остается надеяться на то, что вон тот педик, в рубашке, расшитой гелиотропами, отрастит бороду и начнет петь басом, или на то, что…

– Это не педик.

– Что?

– Не педик и не потаскушка для педиков, это уж точно. Это Роберта Даквайлер, которую прозвали Утенок Бобби с тех пор, как она малость сбрендила. Это трагическая история.

– Вот и расскажи.

– Еще оставаясь женщиной, она почувствовала, что ей нравятся девушки. Более того, она преисполнилась уверенности в том, что является мужчиной, попавшим в ловушку женского тела. Ей потребовалось переменить участь, и она начала искать, как бы это дело провернуть. А ведь оно вынуждало ее найти средства, причем довольно значительные, а к тому же и хирурга, готового взять все хлопоты на себя. И она нашла таких докторов, целых двух у одного, некоего доктора Хельвициана, имеется клиника на Беверли-Хиллс, а другой живет в Палм-Спрингс. И вот, одна за другой, прошли несколько операций. Роберте провели гистерэктомию и все прочее. Пенис, который нарастил ей врач, оказался недоразвитым и не способным на эрекцию. Яичек у Бобби нет вовсе; у него трудности с мочеиспусканием, и одно время существовала опасность того, что его крохотулька вообще отвалится.

– А откуда ты все это знаешь?

– Время от времени это несчастное создание мне исповедуется. Это одна из самых прискорбных историй, которые мне доводилось слышать. И словно всего этого недостаточно, пройдя через все мучения, Бобби обнаружил, что девушки больше не интересуют его. Сейчас он одевается в алые шелковые блузы и носит кружевное белье. Продается старым педикам и тратит заработанное на то, чтобы пошуровать в брюках у матросиков.

– Извращенец? – заметил Свистун.

– Профессионалы называют людей такого рода наоборотниками.

– Разговаривая о чудесах, мы с тобой не больно-то разбогатеем.

– Один из учителей дзэн-буддизма заметил: долгое молчание может быть медитацией, но деньги в любом случае останутся деньгами.

– Господи, чего ты только не набрался из этих твоих книжек!

Боско ухмыльнулся, радуясь тому, что ему вновь Удалось сбить Свистуна с толку.

– Ну, и что еще ты вычитал? – Я вычитал, что монашки не выбривают себе тонзуру и что до Рождества всегда остается на день меньше, чем тебе кажется. Ну, а что ты узнал, обходясь без чтения?

– Что бандиты любят кошек и что золотого сердца у потаскушки не бывает.

– А я еще знаю, что собаки жрут собственную блевотину.

– А я сдаюсь.

И как раз в этот миг потаскушка в шортиках, состоящих из пары шнурков крест-накрест, вальяжно покачивая практически обнаженными ягодицами, пошла на красный свет через дорогу. Водитель «мерседеса», разъезжающий по здешним местам, пялясь на живой товар, едва не отправил ее на тот свет, но Сэм Бегли, слывший на тутошнем перекрестке за главного, успел заорать. Потаскушка рванулась вперед и упала прямо на разделительную полосу. Крыло «мерседеса» прошло от нее на расстоянии…

– … в рыжий срамной волосок, – сказал Боско.

Вы читаете Алиса в Хуливуде
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×