Нет, пожалуй, патриотом был и Николай… Иначе не было бы ни постепенного его сближения с Пушкиным, ни массового героизма генералов, адмиралов, офицеров, солдат и матросов на бастионах Севастополя и на камчатских холмах… Не было бы удали и инициативы Невельского и его товарищей…

Увы, Николай не изгнал Нессельроде, не воспитал патриотами сынов своих, Александра и Константина, которые и сдали янки огромные наши территории…

Вот с них-то, с двух средней руки бар Романовых, пожалуй, и началось небрежение русской славой и результатами, ей добытыми.

Да, с этого началось — с «продажи Аляски»! С тех пиров по случаю тезоименитства «Его Императорского Величества Александра II» во время Русско-турецкой войны 1877 года, когда под льющееся рекой шампанское в виду поля битвы бесполезно лилась ручьями русская кровь — в ходе спешно подогнанного к «дате» штурма Плевны.

Чуждая интересам России, война эта стала логическим продолжением той антинациональной политики, которая наиболее ярко проявилась в продаже Русской Америки…

АМЕРИКУ открывали много раз и с разных сторон. Но вот со стороны ее западной оконечности честь открытия принадлежит исключительно русским. Собственно, первооткрывателями стали геодезист Михаил Спиридонович Гвоздев и подштурман Иван Федоров, плававшие на боте «Святой Гавриил». И они заслуживают отдельных слов о них.

Но можем ли мы не вспомнить тут вначале Семена Ивановича Дежнёва? И не только потому, что волей судьбы самая восточная точка России — мыс Дежнёва, носит его имя, а и потому, что вот какой ценой давались эти открытия:

«Пошли мы все в гору, сами пути себе не знаем, холодны, голодны, наги и босы. А шел я, бедный Семейка, с товарищи до Анадыря-реки ровно десять недель, и рыбы добыть не могли, лесу нет. И вверх… ходили двадцать ден, людей и… дорог иноземских не видали. И воротились назад, и, не

дошед, за три днища до стану, обночевались, почали в снегу ямы копать»…

Все это было уже на обратном пути, после того как Дежнёв и его сотоварищ Федот Попов, выйдя со спутниками 20 июня 1648 года из Колымы в Ледовитый океан на семи кочах, направились на восток и впервые прошли морем в Тихий океан.

Коч Попова на обратном пути забросило на Камчатку, но оттуда кочевщики не вернулись, и сведения о них Дежнёв получил значительно позднее от якутов.

Экспедиция Дежнёва и Попова, по сути, замкнула континентальные маршруты русских «крепких людей». И теперь оставалась хотя и тяжкая, однако уже более-менее понятная работа по освоению пройденного и открытого. Начинаются те континентальные «одиссеи» Пояркова, Хабарова, Бекетова, Атласова, о которых читателю уже кое-что известно…

Впрочем, открытие Дежнёва в полном смысле этого слова открытием, пожалуй, не стало. И сам он был надолго забыт, и не было у русского первопроходца точных данных о том, что же он и его товарищи совершили. Подлинная география восточной оконечности Русской земли ложилась на карту медленно, ценой не только больших трудов, но и — многих жизней.

Даже капитан-командор российского флота, датчанин Витус Беринг, чьим именем назван пролив между Россией и Америкой, не сразу понял, что он прошел теми водами, которые разделяют два материка. Беринг вообще-то искал перешеек, их соединяющий. И лишь в ходе 2-й Камчатской экспедиции Северо- Западная Америка как отдельный материк была открыта достоверно.

Но я пишу не историю географических открытий, и эта первоначальная ошибка Беринга не так уж для нас и важна. Важно то, что он, отправленный к Тихому океану прямым наказом Великого Петра, и 1-я и 2- я Камчатские экспедиции Беринга сыграли в будущей судьбе Русской Америки роль немалую.

А вот то, что за границу попало разными (но равно нелегальными, незаконными) путями не менее десяти копий итоговой карты 1-й Камчатской экспедиции — это уже не по части географии, а по части историко-политического шулерства.

Так же как афера с первой европейской публикацией карты путешествия Беринга. Впервые ее опубликовал Жан дю Альд в Париже в 1735 году. Дю Альд сообщал, что карту, мол, получил от польского короля, а тому ее преподнесли-де неизвестные доброжелатели.

Правда, французский же историк Каен признается, что к дю Альду эта карта попала от видного французского географа д'Анвиля. А уж д'Анвилю ее передал некто Делиль, с 1726 по 1747 год работавший в России и переправивший оттуда в Европу несколько сотен русских карт.

Как видим, шулеры случаются не только за карточным, но и за картографическим столом.

ПОЭТОМУ пора, да и к месту, рассказать о русских первооткрывателях Русской Америки и северных тихоокеанских «окрестностей». Одновременно это будет продолжением рассказа о приоритетах.

Впрочем, вначале небольшое вводное отступление…

Петровскую эпоху я бы не стал определять как эпоху открытий. Она сама — вся открытие, потому что лишь с нее начинается соединение русской сметки и отваги с европейским знанием.

И поэтому одним из главных достижений этой эпохи надо считать новый массовый тип русского человека, созданного волей и гением Петра.

Деятельные русские люди в Сибири и на Дальнем Востоке были не в диковинку — других там и не было. А вот образованные деятельные русские люди…

Такие пришли в глухие восточные места впервые.

И новые, ученые, петровские геодезисты начали огромную работу по уже научной съемке территории восточной России. А также — по освоению морских пространств Восточного, Тихого океана, которые тоже надо было обойти в вёдро и в ненастье. Обойти, изучить и положить на карты.

Петр Чичагов, Алексей Кушелев, Михаил Зиновьев, Петр Скобельцин, Петр Чаплин, Василий Шетилов, Иван Свистунов, Дмитрий Баскаков, Иван Евреинов, Федор Лужин…

Все — молодые ребята.

Все имена — русские.

И все — петровские питомцы.

Два последних из этого списка в июне 1721 года впервые достигли центральной группы Курильских островов до Симушира включительно и четырнадцать из них нанесли на карту. В конце 1722 года Евреинов в Казани лично представил царю-труженику сводную карту Сибири, Камчатки и Курильских островов. Это, уважаемый мой читатель, было почти три сотни лет назад!

На Дальний Восток их послал непосредственно Петр, приказавший, чтобы геодезисты Иван Михайлов Евреинов и Федор Федоров Лужин досрочно сдали экзамен за полный курс Морской академии, в которой они обучались, и во главе отряда из двадцати человек отправились на выполнение дальнего секретного задания.

Кормщиком у них был архангельский помор Кондратий Мошков, посланный по распоряжению опять же Петра из Архангельска в Охотск… Позднее он плавал с Берингом и Чириковым, а в 1732 году вместе с Федоровым и Гвоздевым достиг северо-западного «носа» Америки.

Маршрут Евреинову и Лужину определил сам царь: «До Камчатки и далее, куды вам указано, и описать тамошние места, где сошлася ли Америка с Азией…»

Это — еще до появления на дальних берегах регулярных экспедиций…

А в шестидесятые-семидесятые годы на Курилах русские люди бывали уже как в месте знакомом. Сотник Иван Черных с отрядом побывал на девятнадцати островах, в 1767 году зимовал на Симушире, в 1768-м — на Урупе…

Иркутский посадский Дмитрий Яковлевич Шебалин после гибели его бригантины во время сильнейшего землетрясения на Урупе пробыл там два года и лишь потом на байдарах со своими спутниками добрался до Камчатки.

1-я Камчатская экспедиция была задумана Петром в конце 1724 года — незадолго до смерти. Причем есть основания предполагать, что Петр о проливном разрыве между Азией и Америкой знал или, по крайней мере, догадывался.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×