wmg-logo

тот вознаградил Хосе Гонсалеса некой суммой и машиной.

— О, Господи!

Джейн стала слушать внимательно, ее лоб под спутанной медного цвета челкой прорезала морщинка.

— Мария не винила отца. Она сказала мне, что была старшей дочерью, а все восемь детей — ее братья и сестры — вечно были голодны. Кроме того, она устала собирать салат-латук и мечтала хотя бы чуть-чуть пожить в доме с ванной.

Рон перевел глаза на кукольную семью, уютно расположившуюся на маленьком столике. Джейн устроила у себя в кабинете детский уголок, необходимый для игровой терапии. Приятная мизансцена, решил он. Все четко продумано, даже обои со зверюшками на стенах и букетик анютиных глазок в старом заварочном чайнике.

— Однако, — продолжал Рон, осторожно подбирая слова, — Мария не подозревала, что Джек любит покладистых женщин, а старина Джек не знал, что его девственница-невеста — девушка с характером. Когда она взбунтовалась в первый раз, он сломал ей нос. Мария пожаловалась отцу, но Хосе лишь пожал плечами в ответ и сказал, что большинство англичан воспитывают своих жен именно так.

Джейн глубоко вздохнула.

— Она оставалась с этим Джеком, потому что ей некуда было идти?

— В общем, да. После появления на свет третьего сына врач предупредил, что еще одни роды попросту убьют ее. Но Джек, узнав об этом, лишь засмеялся и ответил, что такой исход не станет для него большой трагедией. Что есть у одной женщины, то есть и у другой, а в темноте все они одинаковы.

— Таких надо расстреливать! — воскликнула Джейн.

— Вот и Мария была того же мнения. Она зарядила дробовик мужа и стала поджидать его в амбаре.

Рука Джейн, поднявшаяся к горлу, на мгновение задержала на себе взгляд Рона.

— Она убила его?

— Убила бы, если бы он не был здоров, как бык. Ублюдок всего-навсего пролежал месяц в больнице.

Рон как всегда старался казаться невозмутимым, но Джейн кожей чувствовала, как он разгневан.

Он был одним из самых загруженных работой адвокатов по уголовным делам в Сакраменто. Не потому, что гнался за деньгами, а потому, что никому не мог отказать в защите.

Нежная душа в шкуре большого злого волка — вечно подшучивал над другом детства Алан Чейн. Соперники Рона из окружной прокуратуры отзывались о нем, как о бессердечном сукином сыне, но втайне уважали за мужество и неподкупность.

— И ты собираешься взяться за ее дело? — спросила Джейн.

— Я уже взялся. Больше двух лет назад.

— И что произошло?

— Суд не устроили мотивы самозащиты. Если бы обвиняемая схватилась за ружье в состоянии аффекта, тогда… — Рон пожал плечами. — Словом, ей дали восемь лет тюрьмы, а Джек получил развод и полную опеку над сыновьями.

— Иногда плохой прицел — большая удача.

Рон криво усмехнулся.

— Она сказала, что закрыла глаза прежде, чем спустила курок. Боялась вида крови.

Джейн вспомнила ярко-красные следы на ковре в квартире, где они жили с мужем. После смерти Роберта хозяин сменил ковер, но Джейн мерещилась кровь всякий раз, когда она входила в спальню. В конце концов пришлось переехать, но и это не помогло.

— Как долго Мария находилась в тюрьме? — заставила она себя задать вопрос.

— Около двух лет. Вполне достаточно, чтобы забеременеть. Она родит через неделю или около того.

— А кто отец?

— Хороший вопрос. Я бы поставил на одного из охранников, но Мария отказывается назвать имя.

Отчаяние и гнев застыли в его глазах — отчаяние и гнев, вызванные собственным бессилием.

— Может быть, она любит этого человека и не хочет, чтобы он пострадал? — нерешительно предположила Джейн.

Рон скептически нахмурился, и она поняла, что он думает о любви.

— В записке, которую я получил от тюремного врача, говорится, что Мария на грани нервного срыва, и поэтому я здесь.

— Но, Рон, я не работаю со взрослыми! Только с детьми.

— И это значит, что тебе известно, как защитить детей гораздо лучше, чем мне.

— Да, конечно, но…

— Младенец Марии еще не родился, но бюрократы из Комиссии по защите прав детей уже шумят, что им снова придется рассматривать в суде дело об опеке. Мне нужен специалист по детской психологии, который поможет убедить чиновников подождать хотя бы до того времени, когда Марию отпустят на поруки.

Он наклонился, вытянув вперед руку — крупную мужскую руку с широкой ладонью и вздутыми венами. Да, она сильна, но похоже, совсем лишена нежности, подумала Джейн.

— Сначала я должна встретиться с ней. Поговорить, узнать получше, прежде чем решить, смогу ли быть ее адвокатом.

Рон кивнул, словно предвидел эти возражения и был готов к ним.

— Завтра начинаются праздники — День независимости, и суд объявил перерыв до вторника. Я еду утром в тюрьму, чтобы поговорить с Марией. Будет хорошо, если ты отправишься со мной. Я даже обещаю тебе ленч. А где — сама выберешь.

— Когда ее отпустят на поруки?

— Через четыре месяца. Джейн задумалась на мгновение.

— В таком случае, отсрочка не должна отразиться на состоянии ребенка, — сказала она медленно, — хотя, конечно, забота чужих людей не самый лучший вариант для новорожденного. Связь с матерью, ее присутствие очень важны в первые месяцы жизни.

— Ну, ты решила? Я, конечно, оплачу консультацию, что бы ты…

— Ленч — это очень заманчиво, — прервала его Джейн, взглянув на часы. Через несколько минут придет следующий пациент. — Конечно, если мое расписание позволит.

Джейн вынула из ящика блокнот и перевернула страницу. Пятница.

— Извини, Рон, но завтра у меня три пациента, — прошептала она, посасывая кончик ручки. — А вот в субботу, воскресенье и понедельник я свободна.

Она подняла лицо, и Рон заметил пятно синих чернил на ее нижней губе: интересно, а каковы на вкус чернила, когда целуешь женщину.

— Когда у тебя завтра последний прием?

— В одиннадцать, но…

— Я заеду за тобой ровно в полдень.

Он поднялся, снова подумал о том, что неплохо бы поцеловать Джейн, но уж слишком она хороша сегодня. Волосы растрепаны, будто только что была в постели с мужчиной. А может, виной всему белый шелковый халатик, облегавший стройную фигуру? Напомнив себе, что он злоупотребляет временем Джейн, Рон еле заметно улыбнулся и направился к выходу.

— Подожди минуту. Я еще не сказала, что согласна поехать… — Но Рональд был уже в приемной.

— Рон, подожди.

— Ровно в двенадцать, — повторил Рон, придержав дверь прежде, чем она плотно закрылась. Его уже не было, а Джейн все еще бормотала возражения.

Теперь его старт.

* * *

Рон уверенно держался в седле, то и дело подгоняя крупного жеребца.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату